Превозмоганец-прогрессор. Дилогия

Серг Усов

На дальнем от городских стен краю ровного пространства располагалось ристалище, где показывали свою удаль не только воины Эртнорского, но и из соседних графств.

Расположение места состязаний подальше от города было выбрано не просто так, а с тем умыслом, чтобы желающие поглазеть на воинские забавы горожане не могли это сделать на дармовщинку, взобравшись на высокий вал у подножия стен — хочешь смотреть, плати в турнирную казну и получай свинцовую бляху с графским гербом, размером соответствующим внесённым

деньгам, с которой тебя пропустят на трибуны или позволят расположиться рядом с ними.

— Господин, — обратился к барону капитан, — Ты определился уже, мы в этот раз за синих будем или за белых? Потому что, если наши люди должны будут вставать в первую шеренгу, то надо уже сейчас решать вопрос с копьями понадёжней.

Вопрос Жерога подсказал Криму трусливую мысль свалить на жену сообщение Эфре неприятного известия.

— Точно! Я совсем забыл уточнить этот вопрос у Генобия. Спасибо, что напомнил, — барон Рой, немного смущаясь, повернулся к жене, — Мне надо к Цевверу завернуть. Я не надолго.

Конечно же, Нока всё поняла, но препятствовать мужу не стала, да и не имела повода — причину тот нашёл весьма уважительную.

В шатре барона Генобия Цеввера, пожалуй, единственного его настоящего друга, Крим застал и лэна Машвера, который тоже входил в их турнирный отряд.

Аган сидел, вольготно расположившись на лавке, единственной, стоявшей возле стола, по середине первой комнаты. Генобий расположился на табурете в углу по пояс голый с подвёрнутыми штанами, опустив ноги в деревянную бадью с исходившей паром водой.

— Наконец-то! — обрадовался приходу друга Цеввер, — Я уж подумал, что наш сюзерен предложит тебе остаться с семьёй в замке. Что, не согласился?

Генобий был в курсе матримониальных планов Ноки и, как и его друг, считал их напрасными и несбыточными.

— Я другого и не ожидал. Привет, Аган. Сегодня ещё не виделись, — барон Рой уселся рядом с лэном и, отмахнувшись от услуг метнувшегося к нему мальчишки-раба, сам налил себе вина из большого кувшина в стоявший на столе кубок, — Генобий, ты, смотрю, уже совсем здоровый. Ни одного синяка.

На голом торсе барона Цеввера не было больше никаких отметин, кроме магических рисунков инициации, Лечения и Дрожи земли — друг оказался или сообразительней, или жадней, но он оплатил для себя только два умения, хотя военную добычу они с Кримом поделили поровну — а полученные в поединке шрамы и синяки, благодаря магии, полностью исчезли. Турнирный доспех был значительно толще и тяжелее, чем боевой, но от хороших ударов не сильно-то и защищал.

— Дважды пришлось Лечением воспользоваться, — поморщился Цеввер, наверняка вспомнив испытанную в поединке боль, — Тришмус, сволочь, меня хорошо помял, но я всё равно победил. Если бы старый пердун Колл Угай совсем не выжил из ума, меня бы и признали победителем.

Вообще-то, барон Колл Угай,

бывший неоднократный победитель турниров, в том числе и столичных, в свои семьдесят с лишним лет сохранял полную ясность ума и поражение Цевверу засчитал заслуженно — Крим сам видел поединок и со стариком был полностью согласен. Но сказать об этом — обидеть друга. А зачем это нужно? Рой не стремился портить отношения на ровном месте.

— Так вы определились, с кем….

Вопрос Крима был прерван вбежавшим в шатёр десятником Генобия.

— Господин, — обратился он к своему барону, но смотрел при этом на Крима и Агана, — Там примчались двое дружинников. Из Роя и Машвера…

Крим почувствовал нехорошее и переглянулся с лэном Машвером, моментально побледневшим.

— Зови их сюда! Сейчас же! — приказал Цеввер, увидев реакцию друга и его приятеля.

Рассказ о поджоге замкового особняка Роя и захвате с последующим уничтожением всего Машвера привёл в бешенство даже Генобия, реакцию же Крима и Агана никто не смог бы описать.

— Когда это произошло? — наконец-то сумев обуздать эмоции, спросил барон Рой у своего десятника.

— Восемь дней назад, — после недолгого молчания ответил Итом.

— Что?! — в один голос воскликнули все три владетеля.

Их возмущение объяснялось просто — от Роя до Эртнора верхом можно было домчаться всего за три дня.

Лэн Аган сделал шаг вперёд, размашистым ударом кулака в голову сбил с ног своего единственного выжившего вояку и принялся пинать его ногами. У Крима возникло такое же желание относительно Итома, но он сдержался — десятник был одним из самых опытных и верных его бойцов.

— Этот трусливый ублюдок просто сбежал, едва увидел в замке Огнешары, — задыхался от ярости лэн, глядя на бесчувственное тело у своих ног.

— С другой стороны, Аган, а что он ещё мог сделать? — барон Цеввер, понятно, первым начал проявлять рассудительность, — Так-то твой человек хотя бы предупредил — сначала людей Крима, а теперь и нас. Даже мне понятно, что это дело рук иск-магини Молс. И наверняка ей чужак помогал. Это ведь он ей помог сбежать из поселения? Крим, ты же про него позавчера мне рассказывал?

— Про него, — барон Рой почувствовал, как во рту скрипят зубы от злости, — Итом, почему сразу не поехал мне докладывать?

— Мы сначала не знали, кто напал, и каковы их силы, — опасливо поглядывая на господина, ответил десятник, — Ждали повторной атаки, закрывшись в замковой башне. А потом, через четыре дня пришёл Юрнег, — он кивнул на лежавшего дружинника лэна, — и рассказал про Машвер. Он спрятался в ивняке на другом берегу реки… Когда он описал… мы поняли, что это та, сбежавшая магиня и каторжанин-чужак… Господин, а мы ведь с тобой их не смогли поймать, потому что они никуда не убегали…

— Ты что говоришь, Итом?!