Превентивный удар

Байкалов Альберт

– Что предлагаешь?

– За два дня мы изучили материал по Колумбии и пришли к выводу, что лучше использовать вариант с дайвингом.

– Поясни, – нахмурился Родимов.

– В Буэнавентуре и Гольфио есть услуга, – хитро сощурившись, заговорил Антон, – сдача в аренду яхт для любителей подводного плавания на любой срок. Время не ограничено.

– Ты предлагаешь версию с пиратами? – удивился Родимов.

– Нет, – Антон покачал головой. – Снимем на пару недель яхту, и пусть на ней реально уйдут в море несколько человек.

– То есть они будут отдуваться за всех, – задумчиво

протянул Родимов. – А если пограничная служба проверит списки?

– Исключено, – Антон категорично покачал головой. – До нейтральных вод далеко, а пограничники не трогают туристов. Колумбия всячески пытается привлечь иностранцев к себе на отдых, поэтому относятся к туристам бережно.

– Ты прекрасно знаешь, что на месте можешь изменить план операции по своему усмотрению, – немного подумав, заговорил Родимов. – Я только предложил вариант. Он, кстати, и мне не очень-то по душе. Раз собираетесь изображать из себя любителей дайвинга, до отлета позанимайтесь легководолазной подготовкой. Я знаю, что у Батаевых и Джабраилова по этому делу пробел. Так что действуй. Все, чем мы можем вас обеспечить прямо из Москвы, – это водолазное снаряжение, средства связи и деньги. Поэтому условия выполнения задачи крайне тяжелые. Вам на месте придется начинать операцию практически с нуля. Первое время поживите спокойно. Приглядитесь, изучите обстановку. Торопить вас никто не будет.

* * *

Духота и огромное количество мелких комаров, невесть откуда взявшихся, с утра не давали работать. Акутин обрызгал себя специальным спреем, но, смешавшись с потом, тот начал разъедать глаза, а покрывшаяся аллергическими пятнами кожа стала чесаться.

– Да откуда они взялись?! – раздавив на запястье сразу несколько штук беззвучно севших кровососов, в сердцах выкрикнул он.

– Бывает, – вздохнул Нескромных.

Его лицо распухло от укусов. Однако он выглядел спокойным. С утра они перетащили в специально построенное хранилище почти тонну химикатов и расставили их на самодельных стеллажах.

– Я в обед сделаю одну гадость, – сказал Серенко, – мы их вытравим.

– Ты нас не потрави, – усмехнулся Пьянов.

Он закурил, присев на корточки.

Лес кричал, выл, свистел, стучал на разные голоса. Ливший несколько дней подряд дождь прекратился, и все живое ликовало. По дороге к лаборатории они встретили стайку обезьян, с любопытством глядевших сверху вниз на странно одетых и заросших щетиной людей. Накануне Серенко едва не наступил на разноцветную, пеструю змею. После этого все тщательно глядели под ноги. Однако уже в обед кто-то вспомнил, что змеи свободно перемещаются и по деревьям. Теперь химики побаивались даже шагнуть в сторону от протоптанных тропинок.

Послышался шум. Запряженная в волокуши лошадь, погоняемая партизаном, тащила двухсотлитровую бочку.

– А в ней что? – спросил Акутин.

– Кислота, – отмахнулся Нескромных. – Недалеко проходит грунтовая дорога. Кислоту привозят на грузовиках, маскируя под разным хламом. Таким же образом собираются увозить снаряженные отравой боеприпасы.

– Мне кажется, нас скоро вместе с этими деятелями

здесь накроют, – упавшим голосом произнес Акутин.

– Брось, – Пьянов проводил волокуши взглядом и, сорвав похожий на лопух лист, стал смахивать им ползающих по штанам муравьев. – В эти дебри никто нос не сунет.

– Хочешь сказать, мы здесь так и сгнием? – ужаснулся Акутин, непроизвольно перейдя на «ты».

– Надо бежать, – оглядывая подступившие к поляне деревья, неожиданно заявил Нескромных. – Тем более у нас есть все необходимое, чтобы надолго оторваться от погони.

– Что ты имеешь в виду? – удивленно спросил Серенко.

– Мы можем синтезировать иприт, – Нескромных перешел на заговорщицкий шепот. – Заранее принести в поселок противогазы. Шарахнуть его под утро в лагере. Защитные костюмы не понадобятся. Успеем смыться.

– И нарвемся на посты, – договорил Пьянов.

– На этот случай я кое-что придумал, – Нескромных с опаской посмотрел в сторону тропинки, проходившей рядом с бараком, где устраивали лабораторию. – На склад принесли несколько ящиков с взрывчаткой и взрывателями. Я смогу изготовить мины. Установим их на маршруте, которым будем уходить. Насчет оружия тоже проблем не будет. Эти обезьяны его где попало оставляют.

– Слушай, – перебил его Пьянов, – ты когда-нибудь стрелял?

– Нет, – Нескромных часто заморгал глазами. – Разве из воздушки в тире.

– И я нет, – Пьянов криво усмехнулся. – План твой от начала до конца утопия. Я уверен, едва рванет, партизаны нас растерзают. К тому же по закону подлости найдутся люди, которые не наглотаются газа.

– Ты предлагаешь здесь умереть? – удивился Нескромных.

– Нет, – покачал головой Пьянов. – Но и участвовать в авантюрах, заранее обреченных на провал, не буду.

– Предложи свой вариант, – подал голос Серенко.

– Нужно, как и раньше, прийти сюда с утра на работу и бежать уже от лаборатории.

– Точно, – поддержал его Серенко. – До обеда никто не хватится. К тому же мы уже целый километр выиграем.

– А если ночью? – предложил Нескромных.

– Далеко не уйдем. В двух шагах ничего не видно, да и опять же – посты, – спокойно ответил Олег Дмитриевич.

Все непроизвольно покосились в сторону небольшого навеса, под которым дремал вооруженный автоматом подросток, приставленный к ним с самого начала. Партизаны не особо опасались, что русские попытаются бежать. Они были уверены: этих людей испугает расстояние, незнание местности, дикие животные и змеи. Все это плюс бродившие в этих краях вооруженные банды делали побег неприспособленных людей нереальным.

– А вы не подумали, что бандиты могут сдержать слово и что-то сделать с родственниками? – неожиданно напомнил Нескромных.

– Нужно как можно быстрее добраться до посольства и обо всем сообщить, – после небольшой паузы процедил сквозь зубы Серенко. – Тогда в России примут меры.

Вполуха слушая своих коллег, Акутин вновь вспомнил Ирину. Ее смуглую, упругую кожу, томно прикрытые веки. По спине пробежал озноб. Как он хотел снова оказаться с ней рядом! Геннадий Леонидович готов был жить и трудиться в этих джунглях сколько угодно, лишь бы ему дали возможность видеть ее.