Преторианец
Шрифт:
– Неужели? – Один из старших преторианцев с трудом сосредоточил внимание на вновь прибывших. – Ну и что там? Мы побеждаем?
Катон вытянул губы:
– Сперва надо точно определить, что такое «побеждаем».
– Точно определить? – Гвардеец нахмурился. – Что за бред! Мы либо побеждаем, либо нет. Так как там на самом деле?
– Ты должен извинить моего друга, – вмешался Макрон. – Он считает себя философом. А истина в том, что кельты оказались более крепкими ребятами, чем предполагал император. Мы довольно легко можем громить их на поле битвы, вот они теперь и перешли к другой тактике – нападают на наших парней из засады, а потом убегают без оглядки, как зайцы. Может, они и трусы, но они изматывают нас,
– А что насчёт их друидов? – спросил один из молодых.
– А что такое?
– Ну, если мы не уничтожим их в Британии, тогда придётся опять драться с ними в Галлии, а потом и вообще везде, куда они могут сбежать. Ну, так я слышал, по крайней мере.
– Тогда лучше бы тебе забыть то, что ты слышал, – резко и ядовито бросил Макрон. – Я вот что тебе скажу, друиды уже сломлены. И убрались к себе в горы. С ними покончено. То, что тут болтают о том, что нам пришлось вторгнуться в Британию, чтобы спасти её от этих проклятых друидов, это всё наглая ложь. Существует только одна причина, по которой наши легионы оказались в Британии. Чтобы император выглядел настоящим военачальником-победителем. Ни один более или менее приличный император ни за что не стал бы рисковать своими людьми, только чтобы получше выглядеть в глазах толпы.
Катон внимательно следил за реакцией преторианцев на высказывания своего друга и отметил, что по большей части они одобрительно кивают. Недовольство политикой императора в отношении Британии было явным. И потаённый смысл последней реплики Макрона от него не ускользнул.
– Он долго не протянет, – пробурчал кто-то.
– А что потом, идиот? – резко спросил ветеран. – Думаешь, мы так сразу найдём императора получше, чем Клавдий? Думаешь, он только и ждёт, чтобы его позвали?
– Да хуже и так уже некуда. Этот парень, Нерон, у него доброе сердце и он любит гвардию. То и дело появляется у нас в лагере. Он о нас позаботится.
– Да я всё это уже видел! Молодой Гай Калигула был такой же добренький, а чем всё это кончилось?
Тут внезапно послышался громкий шум, и в таверну ввалилась группа боевых на вид парней в грязных туниках. Они явно уже успели как следует выпить и теперь пребывали в приподнятом настроении – пока их вожак не заметил преторианцев и не поднял руку, останавливая своих приятелей. Остальные посетители уже нервно оглядывались на вновь пришедших, разговоры за столами начали стихать.
– Нет, вы только поглядите, парни! – заорал он, обернувшись через плечо. – Нас нынче осчастливили своим присутствием игрушечные солдатики императора! Вы только поглядите на них! Наливаются винищем. Жрут от пуза – лучший хлеб, самое отборное мясо…
– Это ещё кто такой? – спросил Катон.
– Цестий, – ответил Фусций. – Главарь Виминальской банды грабителей. Очень мощная банда. Они время от времени заходят сюда выпить.
– Он и сам по себе смотрится неплохо. На вид очень крутой и мощный мужик.
– Так оно и есть. Он борец, раньше на арене выступал. Голыми руками ломал противникам шеи, двоих так угробил.
Цестий сложил на груди свои огромные руки и некоторое время пристально смотрел на преторианцев. Потом продолжил:
– Ну да, конечно, они-то живут припеваючи, пока остальной Рим голодает. В жизни не видел такую свору женоподобных красавчиков и бездельников. Все такие хорошенькие, наглаженные и начищенные, всё блестит и сияет, а сами-то – сплошное дерьмо. Ни единого настоящего солдата среди них. А я видал более приличных ребят, настоящих солдат, да только они сидят в канавах и просят милостыню.
Некоторые из посетителей уже поднимались из-за столов и, стараясь делать это незаметно, устремлялись к выходу. За ними потянулись и остальные, а преторианцы,
– Кажется, будет драка, – пробормотал Катон.
– Возможно. – Макрон кивнул. – Вот и поглядим, на что способны эти преторианцы, из какого они теста.
– Откровенно говоря, всем нам было бы лучше остаться целыми.
Катон уставился на Цестия. Могучий главарь банды уже двигался через пустеющий зал по направлению к ним. Хозяин таверны поспешно убирал со стойки кувшины с вином и глиняные кружки – сколько удастся успеть спрятать, прежде чем начнётся погром. Часть он уже умудрился упрятать за прилавок и потянулся за остальными, пока ещё было тихо. А Цестий и его головорезы подтягивались между тем к столу преторианцев. Катон отметил, что многие из них достаточно нахальны и наглы, чтобы плевать на законы – за поясами у них торчали ножи. У других имелись тяжёлые кожаные сапы – мешочки с песком или свинцовыми опилками. Катон не прихватил с собой никакого оружия, а быстрый взгляд вокруг убедил его, что лишь немногие из преторианцев явились сюда вооружёнными, по большей части, небольшими ножами для резки хлеба и мяса.
– Действующий закон запрещает носить в городе оружие, – громко провозгласил он. Образовалась короткая пауза. Все поглядели на него с изумлением и интересом.
Цестий остановился в нескольких шагах от солдат.
– Эта таверна на моей земле. И здесь действуют мои законы. Боюсь, вам придётся покинуть это заведение, ребятки, – добавил он с притворной вежливостью. – Прямо сейчас.
Фусций оглянулся по сторонам, на остальных преторианцев, и его рука скользнула под плащ, но Макрон перехватил её.
– Слушай, приятель, мы тут просто тихо сидим и выпиваем. – Макрон улыбнулся Цестию. – Сам ведь видишь, вокруг благодаря вашему появлению полно места и для вас, и для нас.
У Цестия чуть приподнялся угол рта, это он так улыбнулся, насмешливо и издевательски.
– Ага, именно этого я и хочу – тихо посидеть и выпить, а банда трепливых преторианцев мне мешает. Портит настроение. – И он ткнул пальцем себе за спину. – Так что убирайтесь.
У Макрона был расстроенный вид.
– Ну, зачем же так сразу… – Он помолчал, потом потянул носом. – Кроме того, от тебя и твоих друзей так воняет, словно вы только что вылезли из канализации. Не обижайтесь, от вас и впрямь жутко разит дерьмом. И вообще, давайте жить тихо, зачем нам ссориться, а? Вы можете тихо-мирно выпивать вон там, в уголке. Мы даже можем заплатить за первую выпивку, как ты сам утверждаешь, мы в состоянии себе это позволить. Давайте, садитесь. – Он протянул руку к ближайшему кувшину и наполнил кружку. Повернулся к Цестию, шагнул к нему и протянул кружку. Цестий инстинктивно перевёл взгляд на кружку. И тут Макрон врезал ему кувшином в лицо. Раздался звук бьющейся глины, в стороны хлынули потоки красного вина. Цестий пошатнулся, отступил на шаг. Из его разбитого носа текла кровь. Макрон отшвырнул ручку кувшина, и его командный голос, натренированный на плацу, заполнил всё помещение таверны: – Всем стоять!!!
Схватив табуретку, Макрон бросился на остальных членов банды. Один из них – у него явно было побольше ума и самообладания, чем у остальных – прыгнул вперёд, прикрывая собой главаря, и чуть присел, ожидая удара, а табурет Макрона уже заканчивал описывать в воздухе крутую дугу. Те преторианцы, которые ещё не успели как следует набраться, тоже полезли в драку, раздавая удары направо и налево, а остальные последовали за ними, хотя и неуверенно держались на ногах. Бандит, оказавшийся перед Макроном, поднял руку, прикрываясь от удара, но его локоть тут же резко вошёл в контакт с головой, раздался хруст сломанной кости и крик боли. Катон сжал кулаки, высматривая подходящего противника.