Преторианец Дорна
Шрифт:
– Чего ты боишься?
Он почувствовал присутствие рядом, и руки оторвали его голову и плечи от пола.
– Архам? – произнёс Рогал Дорн.
– Повелитель… – сказал он, и тяжело выдохнул. – Вы… вы ранены… – Чернота распускалась и окутывала его. – Альфарий… Что… Что он сказал…
– Ложь и ничего больше.
– Это… не должно было… закончиться так… Я должен был остановить его прежде, чем всё это произошло… Я подвёл вас…
– Ты никогда не подводил меня, мой сын.
– Я… не ваш сын, повелитель… Я – ваш преторианец…
И затем последняя часть прошлого стала будущим, и
Эпилог:
Имена
Омегон проснулся.
За все дни своей жизни он никогда не спал, никогда не видел снов и не чувствовал давление смертельной усталости. И всё же он проснулся из чёрного забвения, холодная палуба корабля лежала под ним, и тьма оружейной окружала его. Дрожь двигателей “Беты” была далёким гулом на границе тишины. Холод пронизывал плоть. Капельки пота покрывали кожу. Он чувствовал во рту кровь, густую и неприятную с привкусом железа. Руки онемели, пальцы застыли, словно сжимали что-то, что исчезло. Он пошевелили ими, и дотронулся до лица. Острые иглы боли покалывали от прикосновения.
И затем появилось новое чувство, сокрушающее своим бременем, бесспорное в своей истинности, хотя он не мог сказать, откуда оно пришло.
Он был один.
Слова начали складываться на языке, но дверь в палату уже открывалась. Аркос стоял в свете двери, и его доспех загудел, когда он шагнул внутрь.
– Лорд Омегон, – произнёс Аркос, быстро склонил голову, а затем остановился, когда увидел примарха. – Что-то не так?
– Нет… Нет. Есть ли…? – Он моргнул. Холодные спирали света на миг показались на периферии зрения.
Один.
– Есть ли сообщение от лорда Альфария? – спросил Омегон, всё ещё смотря на свои руки. Он, даже не поднимая взгляд, почувствовал, что Аркос нахмурился.
– Нет, – ответил он. – Но есть кое-что другое…
Омегон посмотрел на него, мышцы шеи двигались с трудом.
– Магистр войны Гор хочет посоветоваться непосредственно с лордом Альфарием.
– Нам что-нибудь известно о причине его беспокойства?
– Нет, повелитель, – сказал Аркос. – Наши источники при дворе магистра войны стали… ненадёжными.
Омегон кивнул и оглянулся, словно что-то услышал в пустой темноте.
– Подготовьте метатрон, – велел он. – Я поговорю с братом.
Аркос кивнул, и секунду внимательно смотрел на Омегона, прежде чем уйти.
Один.
Омегон сам облачился в броню, слепые сервиторы закрепили пластины доспеха поверх плоти, а тем временем онемение в руках и шее сменилось тлеющей болью.
Я – один.
Знание всплывало сквозь холодные мысли, бесспорное и неизбежное, хотя он не мог сказать, как узнал, что это факт, а не страх. Он никогда не был один, никогда по-настоящему. Уже с первой искры мысли в разуме он знал, что являлся одним из многих, фрагментом большего целого, частью большой судьбы. И теперь…
Он покинул оружейную, держа под рукой чешуйчатый и украшенный гребнем шлем примарха Альфа-Легиона.
Аркос ждал в изолированной камере, где они хранили метатрон. Омегон кивнул, и дежурные
Что случилось? Что происходит? Кто он теперь?
И он понял, что слова, которые он собирался сказать, поймают его в ловушку на всю оставшуюся жизнь и шутка превратится в насмешливую правду:
– Я – Альфарий, – произнёс он. – Что прикажете, магистр войны?
Андромеда посмотрела, когда он вошёл в камеру. Она сидела на единственном столе в помещении, серые одежды гармонировали с недостаточной освещённостью, угрюмый свет люминесцентных шаров придавал хромовым волосам золотистый оттенок.
– Ты пришёл освободить меня или заставить замолчать, Кестрос? – спросила она, и склонила голову, глаза оставались спокойными и немигающими. Он выдохнул, когда дверь закрылась. Секунду спустя она пожала плечами. – Вижу, теперь ты носишь плащ хускарла. – Она демонстративно осмотрела его броню, задержав взгляд на увитом лавром черепе и чёрном плаще на плечах с мехом ледяного льва. – Тебе идёт.
Она протянулась руку к столу, взяла стоявший там кубок с водой и сделала глоток.
– Знание – опасная вещь, – сказала она. – Как продвигается зачистка?
Он медленно покачал головой:
– Примарх приказал провести полный анализ защит системы и изменить элементы, которые окажутся недостаточными.
– Зачистка всё равно остаётся зачисткой. Суть не меняется, если вы называете её по-другому. Вы нашли всех воинов Альфа-Легиона и их оперативников в системе?
Он выдержал её взгляд:
– Кто знает. Некоторые сбежали. Многие были атакованы и уничтожены. Немногие, возможно, нашли убежище в системе.
– Нашли, – согласилась она. – В этом нет никаких сомнений, даже если предположить, что были использованы все размещённые здесь активы. На вашем месте я не слишком рассчитывала бы на это предположение.
– Мы серьёзно относимся к этому, – ответил он.
– Уверена, что серьёзно, – сказала она и холодно улыбнулась. – В конце концов, ты здесь. Ещё один неприятный фактор, с которым надо иметь дело. Я не виню тебя. Знание – яд, а я знаю слишком много. Вы не можете позволить знанию обо всём масштабе их операции покинуть круг тех, кому положено знать. То, что Альфарий был в Солнечной системе, на Терре… Слишком большая, слишком опасная истина, чтобы позволить жить.
Он кивнул.
– По воле примарха не будет никаких записей о смерти Альфария, ни единого слова. Даже в легионе только он и хускарлы знают об этом.
– Отказываете Альфарию даже в чести, что его смерть будут помнить…
– Примерно так.
– И теперь ты пришёл за мной, – произнесла она, и он увидел вызов, блеснувший в её глазах. – Вы узнали, какую они преследовали цель? Были ли они предвестниками войск, первым этапом вторжения? Или они просто хотели увидеть вашу реакцию? Они добились своей цели, хотя она и стоила им примарха. Они увидели вашу силу и измерили её. Знание – оружие, помни.