Претендент

Грушевицкая Ирма

И всё же никакой фальши в его отношениях с сыном Элис не чувствовала. Наоборот, даже чуточку завидовала Лукасу, вспоминая, как в этом возрасте боролась за внимание родителей.

Какие успехи могут быть у маленького ребёнка? Красиво нарисованная картинка? Чистая тарелка и ровно сложенная одежда? Мелочи, что осложняют детскую жизнь правилами и требуют похвалы, когда эти правила исполняются. Сейчас детские заботы вспоминаются, как досадные, и отмалчивание матери уже не кажется таким обидным, когда понимаешь, что в день у неё таких картинок могло быть больше четырёх. Однако

обещание, данное самой себе, Элис исполняла: не было ничего важнее синих треугольников и кругляшей на зелёном фоне, изображающих их с сыном на прогулке. Её кругляш был больше и имел вокруг ответвления из чёрных и жёлтых палок — распущенные волосы и серёжки.

На последнем рисунке к их треугольникам присоединился третий. С ещё большим кругляшом и нимбом в виде бело-красного облака.

Себя и бейсбольный мяч Ник «узнал» сразу. Два плюсика ему в карму — за рисунок и за бейсбол.

Та первая игра, на которую он прислал им билеты, Элис понравилась. Даже очень и очень понравилась. Поначалу, конечно, не удалось избежать сравнения с тем, как это происходило у неё с Аланом: проход на стадион, предматчевое шоу, сама игра. Обычно он приводил её в такую же ложу и оставлял с закусками и пивом пока сам общался с коллегами, часто вовсе не следя за игрой. Элис же больше интересовали болельщики, чем то, что происходило на поле. Чужие эмоции доставляли ощутимое удовольствие, в отличие от удачных хоум-ранов, определить которые она ни за что бы не смогла.

На самом деле, сейчас происходило то же самое. Раны, флайауты, страйки — переменные остались те же, изменилось само уравнение.

На этот раз Элис следила за Ником и едва сдерживалась, чтобы не расхохотаться, когда Лукас точь-в-точь копировал его эмоции. Этим двоим даже удалось втянуть её в игру, доходчиво разъясняя и судейские жесты, и действия игроков, и почему парень в синем шлеме не должен был пересекать ту белую линию.

Потом была пицца в знаменитой «Пиццерии Уно» и две порций сладкого картофеля с сырным соусом. Пусть за весом Элис не следила, но данное развлечение для неё давно было под запретом.

Именно после того матча девушка окончательно поверила в обещание Ника надолго задержаться в их жизнях.

Звонок из банка о просрочке выплаты по кредиту стал для Элис полной неожиданностью.

Обычно о сроке следующего платежа её предупреждала специально установленная программа и, скорее всего, это предупреждение было, вот только, скорее всего, она не вовремя смахнула его с экрана. Для урегулирования вопроса визит в банк был назначен на следующий день и как раз на то время, когда у Лукаса заканчивались занятия.

В подобных случаях Элис всегда выручали или братья, или их жёны. Из шестерых кто-нибудь обязательно оказывался поблизости от нужного места в нужное время. На крайний случай, она всегда могла обратиться к мистеру Лири — тот уж точно не откажет «выручить «внучка» из передряги». Но Рон и так три недели почти безвылазно просидел в её магазине, лучше Энцо следя за порядком, а злоупотреблять дружбой пожилого человека Элис считала для себя недопустимым.

Телефон она взяла в руки,

чтобы позвонить Стефани. В списке последних звонков имя жены Нино шло пятым, а вот имя Ника четвёртым после Мэри, одного из поставщиков и клиентской службы банка.

Недолго думая, Элис провела по четвёртой линии.

– Привет, Элли.

Ник перенял привычку называть её этим именем у Мэтта. Или у Эдди, который всегда знал, как ненавидит она своё полное имя.

Алессия. Похоже на название отбеливателя.

«Элис» казалось не таким вычурным, и, начиная со школы, на другое она не отзывалась. «Элли» тоже было в обиходе ровно до выхода второй серии «Ледникового периода», где его носила шизанутая мамонтиха.

С Эдди игра «в глухаря» не прокатывала. «Элли» прижилась. И у Мэтта тоже. Он, кстати, первым провёл ассоциацию с «Волшебником из страны Оз», назвав их с сыном «Элли и Тотошка». Двенадцатилетняя Элис на это точно бы обиделась. Тридцатилетняя посчитала очень даже милым.

— Привет. Есть минутка?

— Да. Ровно минутка у меня и есть. Перерыв между совещаниями.

До этого момента Элис не возвращалась к вопросу, чем именно занимается Ник, поэтому сейчас упоминание о совещании немного смутило.

— Прости. В принципе, ничего срочного. Я могу…

Её бормотание было прервано самым решительным образом.

— Конечно, можешь. Только лучше сделай это сейчас.

— Окей. Ты не мог бы завтра забрать Лукаса из школы?

— Из школы? Ему же четыре, какая школа?

Искреннее удивление в голосе Ника весьма её позабавило.

— Официально это экспериментальная группа для одарённых детей при технической школе Чикагского университета. Фактически — тот же детский сад, но с уклоном в математику.

— Ты хочешь сказать, что наш сын — математический гений? — Голос Ника стал на два тона выше, что так же вызвало у Элис улыбку.

— Ну, насколько я понимаю, есть в кого.

Пауза на том конце провода явно грозила обернуться срывом совещания, но Ника, похоже, этот вопрос больше не занимал.

Он так долго молчал в трубку, что Элис пришлось самой позаботиться о его карьере.

— Послушай, не бери в голову. Я найду к кому обратиться.

И снова молчание, прерванное, правда, секунд через пять лёгким покашливанием.

— Нет. Не надо. В смысле, да, конечно, я его заберу.

— Спасибо. Ты меня очень выручишь. Все данные пришлю в сообщении. Только не забудь взять с собой удостоверение личности. Безопасность и всё такое. Куратора его группы я предупрежу.

— Х-хорошо. Спасибо.

Николас заикается? Что это, неуверенность? Или неготовность выйти на новый уровень в игре в отцовство?

— Кстати, а кто куратор его группы?

Вопрос застал Элис между ментальными оплеухами, которые она раздавала себе за крамольные мысли относительно морального облика Ника, потому и ответ получился кратким.

— Профессор Коннели.

— Дейдра Коннели?

— Да. Ты её знаешь?

Вот и пришла пора ей удивляться.

Ник крякнул.

— В какой-то степени.

Озарение пришло так же неожиданно, как и решение набрать номер Ника: