Претендент

Грушевицкая Ирма

— Когда это было?

— В тот самый вечер, когда мы познакомились.

— С Лиамом?

— С тобой.

Элис подняла на него полный разочарования взгляд: «Неужели, не надоело?»

— А с Лиамом когда познакомились?

— Шестнадцатого октября.

— Но это сентябрь!

— Восемьдесят шестого.

— Восемьдесят шестого, чего?

Она, наконец, оторвалась от телефона и внимательно присмотрелась к Нику. Он выглядел болезненным, почти как на том снимке: усталым, отрешённым, явно подавленным. И голос

звучал так же отрешённо, когда он принялся телеграфным способом доносить до неё информацию.

— Восемьдесят шестого года. Пятнадцатого октября отец отвёз маму в больницу. Лиам родился в четыре утра. Мы забрали их через два дня. Мне было пять.

— Это… — Элис протянула телефон экраном вверх точно так же, как всего минуту назад делал сам Ник. — Это что, твой брат?

— Да. Брат. Младший брат.

— О, мой бог!

Глаза девушки с ужасом метались по лицу Ника в надежде уловить хотя бы малейший знак, что он всё это придумал. Что это странное совпадение, недоразумение, которое обязано быть им, потому что так не бывает.

Так действительно не бывает. Не может быть. Она давно придала личности отца Лукаса мифические черты Эго — папаши Питера Квилла — Звёздного Лорда из «Стражей галактики». Он появился на её пути лишь однажды, чтобы подарить Лукаса и исчезнуть в космических далях.

И вот теперь оказывается, что это вполне живой человек, а никакой не планетоид. Что он вполне по-земному родился шестнадцатого октября, у него есть брат, и если она захочет, то довольно скоро сможет его увидеть. А он — увидеть Лукаса.

Рука Элис взметнулась к горлу. Она почувствовала себя затравленной мышкой, загнанной в угол котом на потеху другому коту.

Осознать факт, что как раз сейчас их жизни окончательно меняются, не получалось. Она не хотела ничего менять, и на микроскопическую долю секунды позволила себе насладиться сладким неверием в реальность происходящего. Пусть лучше окажется, что она спала с этим самым Ником, нежели совершенно посторонний мужчина войдёт в их с Лукасом жизнь.

— Расскажи про тот вечер. Всё, как ты помнишь.

Это была небольшая, но всё-таки отсрочка, и Элис с малодушной радостью за неё уцепилась. Погрузиться в воспоминание казалось меньшим злом, чем оказаться в будущем, где она обязана будет отвечать на сложные вопросы, которые обязательно прозвучат. И не только от Ника.

Именно нервное напряжение сделало её многословной.

Элис начала с самого начала — с расставания с Аланом. Рассказала, что задумала эту поездку в качестве отрыва, но по-настоящему оторваться получилось только в последний вечер, когда она позволила двум девчонкам затащить её на вечеринку в незнакомый дом. Рассказала, как к ней подошёл Лиам, но они почти не говорили. А потом она увидела, как одна из её новых знакомых проверяет наличие гланд у довольно симпатичного парня с дредами.

— Я всегда была правильной. С

тремя братьями по-другому и не получалось. И что дала мне эта правильность? Мне бы примеркой свадебного платья заниматься, да ломать голову над рассадкой гостей на банкете, а я сижу, пью пиво у обшарпанной барной стойки на краю мира и дивлюсь скорости, с которой люди ввязываются в отношения, пусть даже на одну ночь. Так может, это и правильно — жить сегодняшним днём, без обязательств и сожалений? И тут подходит симпатичный парень и говорит, что ему не нравится, что я грущу. Мне тоже не нравится. И я делаю то, что делаю.

— И что конкретно ты делаешь?

— Иду к нему в спальню.

— Ты знала, куда идти?

— Да. Спросила у кого-то. Второй этаж. Крайняя комната слева.

— Крайняя комната слева, — задумчиво повторил Ник и кивнул. — Хорошо. А дальше?

— А дальше — не твоего ума дело.

Странно, но он не обиделся и почти сразу задал следующий вопрос.

— Ты провела с Лиамом всю ночь?

— Да.

— И ушла под утро?

— Да.

— Сбежала?

— Можно и так сказать.

— Почему?

Элис хмыкнула.

— Что тут непонятного? Ни мне, ни ему это было не нужно — испытывать неловкость, когда ночь заканчивается, а о человеке, с которым ты её провёл, знаешь только имя.

— Значит, ты целенаправленно шла в хозяйскую спальню, чтобы провести там ночь....

— Да.

— … и утром уйти.

— Мне надо было на самолёт.

Наконец-то ей удалось добиться от него иной эмоции, кроме задумчивости. Ник вроде бы расслабился и, откинув голову назад, посмотрел на неё с большим интересом.

— Получается, Лиама ты больше не видела.

— Нет, не видела. Послушай, — Элис скривилась и потёрла ладонью лоб. — Я всё понимаю. Он твой брат и всё такое, но это будет слишком, если я попрошу тебя не лезть в это дело?

Ужасно сложно было подбирать слова. Элис понимала, как мелко звучит её просьба. И всё же надеялась, что Ник её поймёт и то, что он, по крайней мере её слушает, было хорошим знаком.

— У него, наверняка, своя жизнь. Может, есть семья: жена, дети. Может, он даже меня не помнит, а тут я огорошу его новостью о Лукасе. Не знаю, какие у вас отношения, но, подумай, нужно ли это Лиаму?

Ник как-то странно на неё посмотрел, что Элис мгновенно сжалась.

— Ладно, прости, — пробормотала она, понурившись. Похоже, она недооценила степень братской любви. Правда, случись такое с кем-либо из её братьев — ей тоже не смолчать.

Ладно, значит, им всем придётся через это пройти.

Как тесен мир! Кто бы знал, что они с Лиамом оба окажутся из Чикаго!

Погружённая в свои мысли, Элис не сразу заметила, как Ник оказался прямо перед ней, сделав последний, разделяющий их шаг. Девушка вздрогнула, когда неожиданно он взял её за руку и тихонько сжал.