Преступник
Шрифт:
Осторожно, точно пробуя глубину, спустил он босую ногу, потом встал и на цыпочках добрался до трюмо с телефоном. Приглушая стрекот диска, Александр Наумович навертел «02». И прошептал свой адрес, как только ответили.
— Что произошло? — улыбнулись в трубке.
— Происшествие, — выдавил он, вперившись взглядом в сторону передней.
— Соединяю с райотделом…
Некоторые секунды в трубке шипело и шуршало. Александр Наумович ждал, не в силах зацепить хоть какую-то мысль. Ему казалось, что его мозги рассыпаются как горох…
…Если
— Дежурный райотдела слушает!
— Приезжайте скорее…
— Что случилось?
— Привидение…
— Гражданин, на привидения не выезжаем, — без тени усмешки ответил дежурный.
— Что же мне делать?..
— Как оно прилетело, так пусть и улетает.
— Оно вошло.
— Через дверь, что ли?
— Ключи подобрало, — догадался Александр Наумович.
— Такие привидения нас интересуют, едем.
Трубка запищала. Он положил ее, так же на цыпочках дошел до порога комнаты и отважился выглянуть в переднюю. Там стояла жена.
— Саша, почему у тебя дверь нараспашку?
6
Плыли они вровень, брассом.
Вчера, часов в десять вечера, когда усталость наподобие реле отключила их головы, Петельников выжидательно поставил руку локтем на стол. Леденцов укрепил свою, и они сцепились ладонями. Ненадолго: кисть Леденцова поникла и припечаталась к столешнице. И тогда капитан приказал явиться в бассейн и возобновить ранние, семиутровые тренировки. Без тонуса не только преступника, но и мухи осенней не поймать.
— Сорок девять. — Петельников оттолкнулся от кафельной стенки, и они пошли последний отрезок.
Туда и обратно, пятьдесят раз, два с половиной километра — их обычный урок. Народу сегодня пришло меньше, поэтому в рот не чмокали встречные нагонные волны, сбивавшие дыхание. И вроде бы прозрачнее была зеленая вода и слабее пахло хлоркой.
Они вылезли из бассейна, сделали несколько спокойных упражнений и пошли в душ. Их тела, бывшие полтора часа назад сонными и вроде бы чужими, теперь неузнаваемо полегчали. Растертые полотенцами, розовые, они без велений разума хотели куда-то бежать и что-то делать. Впрочем, разум знал куда и что.
Без шляп, с мокрыми головами, вышли они на октябрьское утро. Если в бассейне их нормой были два с половиной километра, то на суше — вдвое больше. Они шли.
— В конце концов, есть люди с нелогичным мышлением, — сказал Петельников так, будто они только что говорили об этих людях.
— Больные?
— Нет. У них свободно уживаются десятки противоположных суждений.
— Дураки, товарищ капитан.
— Возможно. В сознании
— Интеграции, — умно вставил Леденцов.
— Ее. А коли есть нелогичность мыслей, то почему не быть нелогичности поведения, а? Не в том ли наша ошибка, что мы ищем логику в его поступках?
Были утренние часы «пик». Но прохожих текло меньше, чем днем: на работу люди спешили в метро, в автобусах, в трамваях, в своих машинах… Поэтому оперативники шли ходко и широко.
— Я, товарищ капитан, не знаю ни одного преступления, где бы все сходилось тютелька в тютельку.
— Ну уж…
— Помните магазинную кражу, где мы нашли кусок надкушенного хозяйственного мыла? Жевать мыло — логично?
— Я позабыл: зачем он кусал-то?
— Вор с халвой перепутал. А мы версии строили.
Полчаса, как встало солнце. Его лучи запутались где-то в крышах, этажах и шпилях. Но легли октябрьские тени — мрачные, жутковатые, какие-то неземные; открытые двери и проемы смотрелись темными дырами, дворы — пещерами, а выходившие на проспект улочки — черными расщелинами. И хотя эти тени не холодили, оперативники старались их переступить или обойти.
— Товарищ капитан, а что дала экспертиза клочка газеты?
— «Советский спорт» от двадцатого октября. Видимо, он вытирал об нее ноги.
— Тогда знаем немало… Молодой мужчина, среднего роста, узкоплечий, читавший «Советский спорт», живущий в этом микрорайоне, не пьяница…
— Почему не пьяница?
— Женьшень у геолога был на спирту, алкаш бы высосал.
— Логично, — усмехнулся Петельников. — Но тогда добавь, что и не вор. Деньги под женьшенем не взял.
Ходьба разогрела их уже не привнесенным теплом душевой воды, а внутренним, жарким. Прохожие, особенно девушки, задерживались на них еще сонными взглядами. Холодно, а эти двое в легких куртках, без шапок, да еще с мокрыми волосами; вроде бы не торопятся, а всех обгоняют; лица веселые, а слова бросают неуютные — о ворах да преступниках; один высокий и постарше, второй помоложе и пониже, оба разные, а чем-то неуловимо схожие… Мокрыми волосами? Или уверенными лицами?
— Может, он все-таки ищет, товарищ капитан?
— Эту версию мы обсудили…
— Не вещи, не деньги, не ценности, а что-то такое, о чем мы не можем догадаться. Например, рукопись. Или фамильную реликвию.
— Нет.
— Почему, товарищ капитан?
— Тогда все квартиры были бы чем-то связаны. А между Смагиными, геологом и этим вахтером нет ничего общего.
В компьютерный век все преступления были криминалистами просчитаны до столь необычных вариантов, замыслить которые под силу очень редкому злоумышленнику. Имелись схемы, диаграммы и рекомендации, вычислявшие преступника с арифметической точностью. Но любой компьютер рассмеется, коли задать ему путаную программу. Да что там компьютер. Надежных версий у них не было. Зато была одна романтическая, предложенная геологом.