Преследуя нас

Мэи?сен Кэт T.

— Какой у тебя срок?

— Думаю, около семи недель.

Мы закончили есть и почистили зубы, прежде чем забраться обратно в постель. Это наша вторая официальная ночь вместе после ночи в Хэмптоне, которая была совершенно неудачной. Выключив лампу рядом с собой, она прижимается ко мне, и только бледный лунный свет проникает в комнату.

— Что будет, когда мы вернемся в город? — пробормотала она в моих объятиях.

— Что ты имеешь в виду?

— С нами?

— Я не знаю, Шарлотта. Скажи

мне, чего ты хочешь

— Мы женаты, и я хочу, чтобы мы жили вместе.

— Договорились.

— В моей квартире?

— Не договорились, — заявляю я, затем быстро поясняю: — Ну, временно, но нам нужно что-то побольше.

— Но ты живешь в Лондоне.

— Шарлотта, посмотри на меня, — умоляю я. Она поворачивается ко мне лицом, ее свежее мятное дыхание охлаждает воздух между нами, — Я могу делать все, что захочу… Я владею этой компанией. Если мне нужно быть в Нью-Йорке, значит, я буду в Нью-Йорке. Ты и я… это все, детка. Назад дороги нет.

— Никакого пути назад… а Лекс? — снова мягко называет она мое имя, — Ты все еще подкалываешь меня.

— Тогда нам нужно найти способ предотвратить это.

Я опускаю голову, чтобы встретиться с ее головой и поцеловать ее губы, ее язык скользит по моим, мягкий, но интенсивный. Невозможно отрицать, что она нужна мне, и я так стараюсь дать ей отдых, в котором она нуждается, но это чертовски невозможно.

Мой разум предупреждает меня остановиться и дать ей поспать, но она так нужна мне. Я хочу, чтобы она увидела, как сильно я ее люблю, как сильно я никогда не переставал ее любить.

Наши поцелуи становятся лихорадочными, когда она стонет в мой рот, ее тело жаждет большего. Я перемещаюсь к ее шее, осыпая поцелуями теплую кожу, ее голова опускается глубже в подушки, пока она пытается успокоиться.

Я медленно спускаюсь ниже, целуя каждую точку на ее груди, она умоляет меня спуститься ниже, и я делаю это, не торопясь. Я хочу насладиться этим моментом. Я так долго ждал возможности оказаться внутри нее и наконец-то заняться с ней любовью без наших обычных ограничений.

Пока я дразню языком ее соски, она извивается под моим телом, вгрызаясь в мое плечо. Я стараюсь не ложиться прямо на нее, напоминая себе, что есть еще кто-то, о ком нужно думать. Одна эта мысль на мгновение отвлекает меня, но, словно зная об этом, она притягивает мою голову к своей, и наши глаза снова встречаются.

Я точно знаю, чего она хочет в этот момент.

Не отрывая от нее взгляда, я осторожно ввожу свой член в нее, и ее глаза кричат мне о наслаждении. Когда я медленно вхожу, мой член чувствует каждый изгиб, прокладывая себе путь и находя место, которое он называет домом, затем я остаюсь совершенно неподвижным, позволяя ей перевести дух.

— Лекс, — шепчет она, все еще задыхаясь, — Necesito que te pierdes en mi, tengo que sentir lo mucho que me quieres. Muestrame lo mucho que me quieres, solo a mi(прим.

испанский: «Мне нужно, чтобы ты потерял себя во мне, мне нужно почувствовать, как сильно ты меня любишь. Покажи мне, как сильно ты меня любишь, только меня»), — ее голос едва слышен, но то, как она говорит со мной, как испанский язык слетает с ее языка, это наш интимный способ общения, как в старые времена, и она читает мои мысли.

Итак, сегодня вечером мы делаем то, чего оба жаждем, то, что нам обоим нужно друг от друга. Мы занимаемся любовью до восхода солнца, и только в свете нового дня мы засыпаем в объятиях друг друга, готовые к новым начинаниям.

Двадцатая глава

Чарли

— Добро пожаловать домой, сосед!

Лекс почесывает челюсть, пытаясь скрыть улыбку, которая стала постоянной с прошлой ночи. После утомительной поездки в город мы официально вернулись домой. И у меня официально есть муж-жилец.

Концепция мужа, который фактически живет со мной, довольно захватывающая, и я едва могу сдержать свой энтузиазм. Но я также понятия не имею, что делаю, ведь я никогда раньше не жила с мужчиной, за исключением моего отца. Подождите, позвольте мне перефразировать — я никогда не жила с невероятно потрясающе красивым мужчиной, который заставляет меня слабеть в коленях каждый раз, когда он смотрит на меня.

— Соседка… хм, ты тайком употребила немного сахара по дороге сюда? Ты чрезвычайно гиперактивна, — поддразнивает он, ставя наши сумки рядом с диваном.

— Нет, просто под кайфом от любви.

— О, это как-то банально, — он смеется

— Ух ты, оказывается, я не из тех девчонок, которые любят тебя и пишут об этом на Фейсбуке, чтобы все могли это увидеть?

— Ты потеряла меня?

— О, я забыла, что ты отказываешься присоединиться к остальным представителям нашего поколения и вступить в ряды социальных сетей, — с усмешкой говорю я, — Есть люди, которые постоянно пишут на стенах своих партнеров, как сильно они их любят. Меня это раздражает настолько, что Эрик теперь намеренно постоянно делает это со мной.

— Во-первых, что это за чертова стена? Во-вторых, не думай, что из-за того, что мы «соседи по комнате», я открываю аккаунт на Facebook.

— Ты будешь общаться со мной в Твиттере? — спрашиваю я, хлопая ресницами.

Он притягивает меня к себе, затем кладет руки мне под бедра, приподнимая меня, когда я обхватываю его ногами. Он прижимает меня спиной к стене, его губы с силой находят мои. Я все еще жажду его, даже больше, чем прошлой ночью, удивляясь, как этот мужчина может делать это со мной каждый раз.