Преследуемый
Шрифт:
— Договорились, — ответил я, держа руки на прилавке. — Я даю тебе слово, я клянусь.
Она улыбнулась победной улыбкой и стремительно покинула магазин, не обращая внимания на защитные чары, махнув на прощание Оберону.
— Пока, песик, — сказала она, просто, чтобы показать мне, что может видеть сквозь маскировку. А я слишком поздно задумался, стоило ли мне вообще соглашаться. Наверное, нет. У ведьм есть более действенные методы, чем пить приготовленные друидами зелья. И, если уж весь ковен согласился быть в долгу у меня и заплатить десять тысяч только, чтобы избавиться от похотливого ухажера, похоже,
В наши дни магия привлекательности не больше, чем просто химия. Я приготовлю смесь, которая на время уничтожит ее природные феромоны, которые так притягивают невезучего парня, а затем просто заменю их с помощью нехитрой магии на феромоны скунса. Если только это парень еще и не извращенец, этой ночью ничто не поможет его инструменту подняться. Но, кроме этого, я собирался понизить и ее либидо — на всякий случай — подмешав некоторые природные компоненты. Я уже делал подобную смесь до этого: несколько студенток покупали ее, чтобы отогнать надоедливых парней или, чтобы была весомая причина расстаться с парнем.
Когда я только учился создавать зелья, все простые химические реакции, происходящие в растениях, были для меня не менее волшебны, чем простейшие создаваемые мной заклинания для новичков в области магии. С течением времени наука подробно объяснила все это, но офигительность того, что я могу создавать зелья с эффектами, о которых фармацевтическая индустрия может только мечтать, не исчезла.
Но я не поэтому решил помочь Эмили. Круто знать, что целый могущественный ковен будет у тебя в долгу, особенно, если предсказания Морриган окажутся правдой.
Глава 8
Оказалось, открыть вторую кассу этим утром было хорошей идеей — клиенты шли толпами. Перри на перерыв ни разу не уходил, не говоря уж о том, чтобы разложить Таро на витрине, а я так и не сумел полностью прочитать статью об убитом смотрителе. Надеюсь, Холл просветит меня, как только я приду в R'ula B'ula.
— Пошли, Оберон. Пора подкрепиться.
— Бургеры? — встрепенувшись, спросил он с надеждой.
— Рыба. И мы идем в приличное заведение, так что веди себя хорошо и постарайся, чтобы о тебя никто не споткнулся.
— Куда бы мы ни пошли, всегда одно и то же — веди себя хорошо и не путайся под ногами.
Я помахал Перри и сказал, что вернусь где-то через час.
— Ты теперь за главного.
Он махнул в ответ.
— Да без проблем.
Я намерено широко раскрыл дверь, чтобы дать Оберону проскользнуть, сел на мотоцикл и вставил ключ в зажигание.
— Никаких обнюхиваний деревьев и пожарных колонок по пути. Я не могу останавливаться каждые пять минут, чтобы поторопить невидимого пса.
— Когда ж уже повеселиться можно будет? — заныл он.
— После работы. Сможешь сколько угодно бегать вокруг дома вдовы МакДонагх. Даже за ее котами можешь гоняться, пока невидимый. Как тебе такое?
Оберон издал пыхтящий звук, который у собак заменял смех.
— Вот это будет круто! Я даже смогу незаметно подкрасться к той пятнистой сзади и внезапно залаять. Спорим, она на потолок прыгнет?
Мы еще немного посмеялись и поехали по Милл Авеню, мимо баров, бутиков и нескольких картинных
Когда я приехал, Холл Гаук уже сидел в пабе за столиком возле окна, заказав нам по пинте Smithwick's. Я был одновременно рад и разочарован такому жесту — не нужно самому идти к бару, где я смогу еще раз обнюхать барменшу.
На самом деле, все не так жутко, как это может прозвучать.
Грануэйль, рыжеволосая девушка, работающая в R'ula B'ula барменом, не была на сто процентов человеком, и я все еще не мог понять кто она. Запах был единственной уликой. Она была загадкой, причем невероятно притягательной. Длинные пряди вьющихся рыжих волос спускались до самой груди, подчеркнутой обтягивающей, но вполне целомудренной футболкой. Она зарабатывала чаевые не глубоким декольте, как делали многие другие, а скорее своей природной красотой: глубиной зеленых глаз, линией чувственных губ и несколькими веснушками на аккуратном носике. У нее была молочно-белая кожа и изящные руки, заканчивающиеся зелеными ногтями, покрашенными в тон глаз.
Феей она точно не была — я мог видеть сквозь их маскировочные заклинания, и при виде железного амулета она не начинала нервничать. Также не была вампиром, ибо работала в дневную смену. А Холл сказал, что девушка не оборотень, что подтвердила и моя проверка. Как вариант, она была ведьмой, но аура ничем не выдавала такое происхождение.
Будь она существом из ада, я бы учуял запах серы, но у нее был неповторимый аромат — не совсем цветочный, напоминающий чем-то виноградный, но с нотками индийских пряностей, шафрана или корицы. Я решил, что она какая-нибудь богиня, замаскировавшая свою истинную природу, чтобы свободно жить среди смертных, как делают многие волшебные существа по всему миру. Ее внешность молодой ирландской девушки была еще более бросающейся в глаза, чем даже моя, но сомневаюсь, что она имеет отношение к моей родине. Скорее, к какой-нибудь дальней малоизвестной стране. И я узнаю откуда, даже не спрашивая ничего у нее.
Она улыбнулась, когда я вошел, и мой сердечный ритм немного ускорился. Догадывается ли она, кто я на самом деле, или просто видит молодого парня, как все?
Ее улыбка погасла, когда я направился к столику Холла.
— Так ты сегодня не ко мне пришел? — вздохнула она, надув губы, и я едва повернул к бару.
— Прокидыватель девушек, — иронично захихикал идущий рядом Оберон. Я проигнорировал его.
— Извини, Грануэйль, — да сто пудов это ее ненастоящее имя; скорее всего не обошлось без словаря ирландских имен, — я тут с другом поболтать решил, — ответил я, указывая на Холла.
Она улыбнулась.
— Если это не конфиденциально, я могу присоединиться к вам. Можешь мне верить, я умею хранить тайны.
— Уверен, что так и есть, — ответил я, и она игриво изогнула бровь. Я почувствовал, как на лице расползается глупейшая улыбка.
— Эй, мистер О'Салливан, время — деньги, — позвал Холл, заставив меня повернуться. Я застыл посреди бара, забыв, куда направлялся. Да, время — деньги. Если точнее, триста пятьдесят долларов в час.
— В следующий раз, когда мы пойдем в парк, и ты будешь ругаться, чтобы я не бегал за французскими пуделихами, я тебе вот об этом напомню, — сказал Оберон.