Преследователь
Шрифт:
Вальтер хладнокровно изучал его, как биолог подопытного кролика, которому сделал укол.
— На что тебе это понадобилось?
Все затаили дыхание.
— На что тебе понадобилась листовка? — повторил Вальтер.
— Она попалась мне, когда я…
Вальтер оборвал эти расплывчатые объяснения:
— Пауль, раз в жизни скажи нам правду. Ты хотел нас выдать, да?
Пауль решил перейти к нападению.
— Вы просто спятили!
— Листовка была у тебя
— Я искал ноты Шопена. А когда увидел листовку, мне сразу стало ясно…
— Что именно?
— Вы наврали мне! Вы продолжаете работать тайком. Меня вы попросту провели, как болвана. В этом вы раскаетесь. Вот что. А теперь пустите меня.
— Нет, ты останешься.
— Я позову полицию!
— Берегись!
— Ты мне угрожаешь?
— Мы тебя запрем!
— Ого! Это будет большая глупость с вашей стороны.
— С чьей — мы еще увидим.
— Пустите меня.
Вальтер сгреб Пауля и с размаху швырнул его в открытую дверь чулана. Затем захлопнул дверь и дважды повернул ключ. Пауль изнутри забарабанил в дверь кулаками.
— Откройте, откройте! Все вы за это поплатитесь. Да, да, поплатитесь! — захлебываясь от ярости, орал он.
Его вопли могли услышать снаружи. Мы переглядывались с тревогой. Вальтер решительно отпер дверь. Потом дал Паулю такую затрещину, что тот пошатнулся. А когда он отступил, Вальтер снова запер дверь. Мы смотрели на дверь, но за ней все было тихо.
И вот мы, кучка убого одетых молодых людей, молча стояли посреди темного подвала в недрах большого города, медленно разрушавшегося под ударами войны, которая уже была на исходе. Кругом огневым кольцом надвигались фронты, все теснее смыкаясь вокруг столицы. Огни взрывов через горы и реки, опаляя пашни и леса, приближались к рейхсканцелярии.
Здесь, зарывшись глубоко в землю, цепляясь за остатки гордыни, свирепствовал оборотень, и многие тысячи его последышей, сознавая, что рушится их рейх, усердно выискивали изменников.
Мы же, кучка безоружных, голодных, но мужественных молодых людей, собравшихся здесь в подвале, ополчились против вооруженных до зубов властителей в расшитых галуном серых мундирах. В наших листовках мы взывали:
«Слушайте нас! Не верьте ни одному их слову! Настанет день, когда вы сами убедитесь в этом. Вы поймете, что жили с закрытыми глазами и не подозревали, что нами правят преступники. Вы будете горько каяться. Проявите уже сейчас свое раскаяние на деле. Помогайте нам! Действуйте!»
Кровожадная правительственная система оборотня с клоунскими усиками держала столицу в железных тисках, ревела через бессчетные громкоговорители
Вверху листка стояла фраза: «Бережно обращайся с этой листовкой! Помни, мы рискуем жизнью, чтобы ты это прочел».
Я видел лицо Вальтера, ясное и волевое, как всегда, хотя он изо дня в день по восемь часов простаивал за токарным станком. А как он, должно быть, уставал к вечеру! Сколько у него бывало конспиративных встреч, о которых мы и понятия не имели. Где было опаснее всего, туда шел Вальтер. Где приходилось туго, там стоял на посту Вальтер. Он всегда отыскивал выход в тех случаях, когда остальные отчаивались.
Вошла Ева. И сразу же спросила:
— Что вы сделали с Паулем?
— Заперли его.
— Вы к нему несправедливы.
— Согласись сама, Ева, что Пауль резко переменился. Он смотрит на нас глазами чужака, — сказал я.
— Мы сами сделали его чужаком, — тихо вымолвила она.
— И я знаю, кем стал этот чужак, — вставил Вальтер.
— Кем же?
— Гестаповским шпиком!
— Не может быть… — Она оглядела нас всех по очереди.
В голосе Вальтера послышались жесткие нотки:
— Почему не может? У нас идет война, беззвучная война на гестаповском фронте. Кто не поступит с возможным врагом как с врагом, тот сам рискует головой. Знач» гг. надо рассчитывать на худший вариант.
— Какой худший вариант? — перебила она.
— Мы его выпустим, он пойдет в гестапо, донесет на нас, и мы сегодня же вечером будем арестованы. Нет. Надо обезвредить его хотя бы на несколько часов.
— Он подымет шум, — заметил я.
Лицо Пелле выражало ледяную решимость, когда он произнес:
— Если Пауль действительно шпик, его надо убить.
— Убить? Нет. Надо, чтобы он заснул, да покрепче. — Вальтер что-то соображал, потом достал из кармана деньги.
— Мюке, вот деньги, пойди купи водки, самой дешевой, но побольше. В его стакан ты будешь подкладывать снотворные таблетки. На, держи. — Он достал из шкафа стеклянную трубочку и дал Мюке три таблетки.
Ева в недоумении уставилась на него.