Препод
Шрифт:
– Вопрос снимается, я вспомнил.
– Хорошо, - успокоенно кивнул секретарь, - а то я уж было подумал, что зелье памяти не совсем качественное было.
– Кхым, - прочистил я горло, - а остаток жалованья за те декады получить можно?
– Да, конечно, - закивал магистр, быстро пошарил рукой в папке, затем выудил оттуда несколько листов и протянул мне, - подпишите и можете идти в казначейство.
Со вздохом подписав все обязательства, по согласию с выданной мне рассрочкой от Академии и необходимостью от звонка до звонка отработать весь срок, я поплелся на
Да, Академия здесь представляла собой здоровенный замок, обнесённый высокой стеной, с единственными воротами в них, выходящими на центральную площадь Акарна. Наверное это когда-то был замок местного правителя, но за тысячу лет прошедшие с времён обоснования тут Академии, вспомнить что за род тут правил могли лишь самые эрудированные историки.
Стоило оказаться там, как отчётливо повеяло такой родной бюрократией. Наивные мечты, что хотя бы в мире магии всё будет по другому, разбились о суровую реальность. Казначеем оказалась типичная главбух из моего мира, дородная тётка с руками толщиной в мою ногу и басовитым голосом минимум полковника, что встретила меня, совсем не ласково оглядев.
Пришлось ещё раз выслушать, какую милость оказала мне Академия, не взыскивая всю сумму сразу. Хотя она, - казначей, была против и предлагала вместо рассрочки на три года на год меня отправить в рабство, как это практиковалось ещё полтысячи лет назад. Но ректор чересчур увлекается всеми этими новомодными веяниями, с свободой личности и правами человека. И вообще человек мягкотелый, поэтому я всё ещё на свободе, вместо того чтобы усиленно отрабатывать затраченные на меня деньги.
И так далее и в таком же духе. На двадцатой минуте, пока я ждал, когда мне, наконец, отдадут причитающееся, у меня отключилось полностью восприятие и недовольное басовитое бурчание казначейши слилось в одно сплошное, монотонное, - “бу-бу-бу”.
Выйдя оттуда часа через полтора, морально и физически выжатый насухо, я присел на диванчик в фойе, выдохнул, снова пересчитал с таким трудом выбитые деньги, сравнил их по памяти с обычными тратами Вольдемара и понял, что с этого дня и следующие три года, ожирение мне не грозит. Скорее наоборот, в пору в аскеты записываться будет.
С другой стороны, опыт преподавания в российском ВУЗе с зарплатой, на местные деньги ничуть не больше, имелся, поэтому в будущее я смотрел пусть с небольшим, но оптимизмом.
Но первым делом надо было что-то решить с одеждой и растительностью на лице.
***
От услуг заведений находившихся в непосредственной близости от Академии, я отказался едва услышав цены, там и с полной зарплатой делать было нечего, пошел в район попроще, затем ещё попроще, затем ещё, и в конце-концов, оказался в припортовой части города, где в воздухе витал солёный морской запах, к которому примешивался аромат протухшей селёдки с лёгкими нотками фекалий. Располагался он за чертой основных городских стен, и дома, в промежутке между портом и городом, построенные без какого-либо вменяемого плана, создавали целый хаос причудливо переплетающихся улочек, подворотен, тупиков…
Исходя
Но благо, центральная прямая улица, ведущая от ворот к портовом управлению и далее к причалам, тут всё-таки была, и все самые респектабельные заведения тоже располагались на ней, не пришлось особо искать, да я и опасался лезть вглубь этих самых натуральных трущёб, заметить не успеешь, как сунут нож под ребро.
Первым на глаза мне попалось крепкое бревенчатое двухэтажное здание с изображением рулонов ткани и катушки ниток с иголкой на вывеске. “Явно имеет отношение к одежде”, - понял я и решительно толкнул дверь во внутрь.
– Добро пожаловать в “Пафнутий и сыновья”, - тут же произнёс пожилой лысеющий мужчина в жилетке поверх блузы с швейным сантиметром на шее, находившийся за стойкой внутри. Никаких стеллажей с готовой продукцией, стопок из рулонов ткани и манекенов с образцами одежды я не увидел, поэтому, на всякий случай уточнил:
– Одежду шьёте?
– В основном продаем, - дипломатично заметил тот, пробежавшись взглядом по мне, - но если господину нужен пошив, то могу посоветовать обратиться в мастерские в городе.
– Да нет, - протянул я, - мне бы что-то из готового и, желательно, подешевле.
Я ещё раз оглядел заведение, снова отмечая некоторое несоответствие тому, что ожидал увидеть.
– Ну, тогда, думаю, лучшего, чем у нас, соотношения цена-качество, вы в городе не найдёте, - без лишней скромности, заявил продавец.
И тут меня осенило.
– Э-э, а продаёте, я так понимаю, не совсем новую?
– осторожно уточнил я.
– Не новую, - кивнул хозяин лавки, подтвердив мои догадки о средневековом сэкондхэнде, - но мы следим за репутацией, поэтому все вещи тщательно отстираны от крови, а порезы заштопаны. Можно сказать, почти как новые.
Он оглядел меня снова, спросил:
– Вы, я так понимаю, имеете отношение к магии?
– Самое прямое, - кивнул я, начиная понимать каким путём сюда попадает одежда.
– Тогда могу предложить несколько мантий, на выбор, - он было собирался нырнуть куда-то в дверь, за прилавком, но я его остановил, испытывая лёгкое сомнение.
– Погодите, а точно у вас будет мой размер?
Продавец оглядел меня ещё раз, намётанным взглядом. Кивнул, но затем, предложил, снимая с шеи сантиметр:
– Если хотите, могу вас обмерить, чтобы вы не сомневались.
Сказано это было тоном профессионального гробовщика, и я решил, что вполне доверяю ему и так, и попросил излишне не утруждаться.
Постояв, переминаясь с ноги на ногу, пару минут, я дождался, когда он вернется, неся в руках стопку аккуратно свёрнутых мантий разного цвета. Бросив их на прилавок, мужчина ловким движением развернул первую, тряхнул, чтобы расправились складки на ткани, и разложил во всю длину прилавка.
– Прошу, остский шелк на подкладе, снаружи крепкая хлопковая нить. Практически без повреждений, только вот здесь, сбоку, под рукавом, была пара небольших разрезов.