Препод 4
Шрифт:
– И что ты предлагаешь?
– Оставить всё как есть, – заявил я.
Все переглянулись и дружно кивнули.
И тут я подумал, а так ли уж кардинально вопрос решил?
Глава 5
Сборы были суматошными, как, собственно, и всегда. Благо, пятнадцать отправившихся за мной студентов, после практики в Тингланде, уже не лезли куда ни поподя и не встревали в разборки со стражей. Особенно те, кто оставался в Охигбёрне, а не уехал со мной в Мёртвые земли. Они, кстати, дико завидовали уехавшим, с горящими глазами слушали про наши приключения там.
А на фразу одного из студентов:
– Вот бы и нам что-то такое!
Ответил только:
– Сплюнь!
Суеверно постучав по дереву.
Мы грузились в порту Охигбёрна на достаточно крупный бот. Почему-то в прошлой жизни бот мне представлялся чем-то едва большим обычной лодки, но, как оказалось, это было вполне себе судно длиной метров двадцать пять шириной в семь, с одной мачтой, тремя косыми и одним прямым парусом.
Такой, на мой взгляд, странный набор объяснялся наличием на борту только одного не слишком сильного “ветродуя”, поэтому часть времени судно ходило просто под обычным ветром.
Назывался бот “Лакриса”. Когда-то окрашенные борта давно потёрлись, доски палубы от долгого драяния щётками украсились характерными глубокими бороздами, да и всё остальное на борту явно многое повидало на своём веку. Но в остальном претензий к нашему транспорту у меня не было.
Бот чуть покачивался у пирса, скрипел переброшенный на его борт трап, по которому грузчики заносили сундуки и тюки с грузом. Мучимый подозрениями, я, на всякий случай, задавив жабу, раскошелился на кое-какое алхимическое оборудование и материалы, а также различные магические приборы, необходимые для учёбы. Больно уж странной казалась мне реакция всех встреченных магов. С другой стороны, я себя успокаивал, ну не может же быть так всё плохо. Как обычно преувеличивают.
– Ребята и девчата, не стоим, заходим на борт, – я махнул рукой студентам, кучкующимся на пристани возле трапа, затем повернулся к Ланике, – ты проверила, всё занесли?
– Всё – твёрдо кивнула та головой, открыживая последнюю позицию в списке, который держала перед собой.
Затем помедлила, посмотрев на меня своими васильковыми глазами, и уточнила:
– Профессор, а вы уверены, что есть смысл это тащить с собой? Тут же самое элементарное оборудование.
– Лучше перебдеть, чем недобдеть, – ответил я ей, не став делиться грызущими меня смутными сомнениями, – в конце концов, к уже существующему контингенту учеников школы прибавятся и наши полтора десятка студентов, а я не уверен, что имеющиеся у них фонды покроют это количество.
Девушка кивнула вновь, но задержалась, продолжая молча на меня смотреть.
– Что-то ещё? – спросил я.
Но Ланика только покачала головой и с задумчивым видом пошла на борт следом за опасливо проходящими по трапу студентами.
– Господин барон, господин барон! – догнал меня торопливый возглас, когда я уже сам собирался покинуть пирс.
Обернувшись, я увидел, как ко мне, отдуваясь, бежит, а вернее, мелко семенит пузатый, невысокого роста мужчина. Судя по одеждам, он был каким-то чиновником королевского двора не самого крупного пошиба.
– Да? – я остановил на полдороги занесённую на трап ногу, опустил обратно на пирс.
– Вы забыли, – мужчина подбежал ко мне, тяжело дыша, как после марафона, протянул какой-то кругляш.
–
– Знак учителя, конечно, – пузан достал веер, усиленно им обмахиваясь, – носить на левой стороне груди.
– Ну ладно, – пожал я плечами, – ещё что-то?
– Нет, хотя… – мужчина помялся, затем достал тощий кошель, – это жалование за следующий месяц. Авансом, но имейте ввиду, вам придётся отработать весь месяц, если сбежите раньше, автоматически попадёте в должники короны, а это каторга, независимо от размера долга.
– Эм, и с каких пор такие меры? – поинтересовался я, вновь чуя одним местом грядущие неприятности.
– С тех, как предыдущие три учителя сбежали, не отработав и месяца.
“И на что же я подписался? – мелькнула в голове мысль, – это что ещё за школа такая?”
– Ладно, давайте сюда, – решительно забрал я деньги, – не сбегу я за месяц, можете быть уверены.
Двигались мы вдоль побережья, гонимые лениво надувающим парус ветродуем, делавшим, на мой взгляд, свою работу из рук вон плохо. Единственный прямой парус едва пузырился, таща нашу посудину с какой-то черепашьей скоростью. Плавание наше грозило затянуться надолго, поэтому, вытерпев пару часов подобного издевательства, я засучил рукава и, отодвинув ветродуя, направил руки на парус, готовясь выдать нормальное заклинание воздуха.
– Стойте, барон! – запоздало прокричал капитан, но заклинание уже сорвалось с кончиков пальцев, заставив парус резко, со щелчком, похожим на выстрел, развернуться во всю свою немаленькую площадь.
Вот только держался он таким недолго. Секунду максимум. А затем, разорванный вдоль и поперёк, просто разлетелся лоскутами, усеяв ими палубу и водную гладь вокруг корабля.
Глядя на белые, кружащиеся в воздухе обрывки, капитан только горестно всхлипнул и зло на меня набычился.
– Я оплачу, – скрепя сердце, ответил я, мысленно подсчитывая, какую брешь в кошельке пробьёт эта незапланированная трата.
– Да что толку от денег! – взорвался, тряся бородой, тот, – у меня запасного нету, хотел как раз после фрахта взять. А теперь что? Где мы его возьмём в чистом море?
Я оглядел горизонт, но нигде, как назло, не было ни одного паруса.
– Может на этих? – осторожно показал пальцем на оставшиеся косые.
– Придётся, – мрачно ответил капитан и шумно высморкался за борт.
Отогнав меня, чтобы я и эти не порвал, он поставил у борта ветродуя, который начал потихоньку сбоку поддувать в паруса, и мы, наконец, стронулись с места. Вот только скорость, и так до этого невысокая, упала ещё вдвое. Относительно маячившего по правому борту берега, казалось, что мы вообще стоим на месте.
Меня такое, понятное дело, не устроило, и я принялся думать, как повысить скорость судна. Впрочем, решение лежало на поверхности. Корабль окружает две среды: воздух и вода. Если мы не можем использовать одну, значит надо обратиться к другой.
Собрав студентов, я обрисовал задачу, пообещав отметить лучшее решение каким-нибудь ценным подарком.
Дружно покивав головами, мои пятнадцать архаровцев засели на корме, принявшись что-то бурно обсуждать, то и дело свешиваясь за борт и разглядывая слегка пенящуюся за судном воду.