Преодоление
Шрифт:
Глава тридцать первая
День несчастий
На второй и третий день после моего «свидания» с Дланью наша добыча пусть медленно, но неуклонно росла. Сорок два, потом пятьдесят четыре груана, ну и к концу четвёртого дня у нас уже на каждого обитателя Пирамидки приходилось по восемь «своих» симбионтов. Стоило ли говорить о том ажиотаже, который царил в нашем коллективе в начале пятого дня?!
Да, все были твёрдо уверены, что именно сегодня мы и завершим нашу программу-максимум, и уже к вечеру, в крайнем случае, завтра утром, начнём провожать первых подруг и товарищей, отправляющихся наверх в ранге Светозарных.
Поэтому
– Хруст словно с цепи сорвался. Фактически в башне и не сидит во время вашего отсутствия, а постоянно охотится. И я его полчаса назад видела, так он стал в полтора раза больше. Я даже испугалась, подумала, его мамаша или папаня заявились…
Я покривился и решил уточнить:
– Ты ничего не напутала?
– Да нет. Твой когуяр регулярно приходит за своим жареным кусищем мяса на каждую трапезу. Хоть и охотится, но к готовой пище тоже пристрастился. Так что я даже представить не могу, что наш бы пропал, а вместо него кто новый жрать повадился аппетитно прожаренные порции.
Вот тогда меня и пронзила догадка по поводу бедного животного:
«Э-э, брат! Да ты никак тоже инвалидом был, как и я! И возможно, что и не рос из-за той напасти на своем позвоночнике?! Как же я раньше не заметил? Надо будет Ксану отдельно чмокнуть пару раз в губки и похвалить за особую наблюдательность и сообразительность… Но тем не менее, всё хорошо, что хорошо кончается!.. Хотя… если продолжить мысль дальше, то у Хруста ещё одна странность немалая: почему он не рычит или не мяукает? Может, у него и гортань повреждена? Я её не сильно-то осматривал, да и понятия не имею, всё ли там в порядке, сравнить-то не с кем. Но глянуть да просто так поэкспериментировать не помешало бы. Если уж лечить котика, то до конца…»
После завтрака я об этом не забыл, но, выйдя наружу, так нигде поблизости когуяра и не приметил. Да и спешить следовало на очередную охоту. Сегодня мы решили немного изменить тактику. Навыки у нас уже имелись огромные, в том числе и в стратегии окружения монстров, расчленения большой группы на одиночные особи, отвлечения внимания и непосредственно самого броска вимлача. Теперь у каждого наездника в багажном коробе за спиной имелось по три готовых к использованию вимлача, так что упустить какой-либо трофей было проблематично. Ну и самое главное, что Ксана ещё более усилила своё умение видеть сияние груана и теперь могла это сделать с расстояния до тридцати метров.
Именно по этой наиважнейшей причине мы и решили разбиться на два отряда, в каждом из которых имелся свой «зрячий». И каждому для усиления придали «управляющего» на серпансе, которым командовал командир группы. Снажа, Всяна и Неждан отправлялись со мной, ну а Ксана считалась старшей в группе: Ольшин Мастер, Тимофей Красавчик и Сурт Пнявый. Таким образом мы надеялись увеличить нашу дневную добычу. Пусть бы она и не удвоилась, но в полтора раза могла бы увеличиться без особого перенапряжения сил. Тем более что в наши близлежащие Поля с обилием скатрегов отправился я, а Ксана могла лихо охотиться на остальных монстров, кои располагались в кавернах со стороны нашего сюда переселения.
Первые два часа прошли феноменально для моей группы. Количество наших трофеев достигло пятнадцати, и мы уже вслух стали рассуждать о том, что сегодня вечером часть обитателей прекратит своё существование в качестве каторжан и вернётся в верхний мир. Рано радовались, а я так вообще забыл старую пословицу: не говори гоп, пока не перепрыгнешь.
Только
Сблизились мы быстро, и уже чуть ли не с полусотни метров я стал выкрикивать:
– Что случилось?! Что с Тимой и Ольшином? – но подруга не отвечала, пока вплотную мы к ним не приблизились. И обессиленно развела руками, как только мы остановились:
– Их уже с нами нет…
– Как это случилось?! – досадовал я, предполагая самое худшее.
– Ушли… Стали Светозарными… и ушли.
Вот так номер! Вот это жест доброй воли и истинного единения в коллективе! Никак в голове не укладывалось, что наши соратники, рыцари и товарищи, так могли поступить! Но факты – упрямая вещь, и Ксана рассказала, как происходили события, под философское молчание Сурта.
Им тоже повезло с самого начала охоты, попались обильные стада тервелей, которые удавалось легко разбить на малые группы. Помощники отвлекали, девушка лихо метала вимлачи, стараясь даже не терять времени на их опорожнение собственным ручками. Попросту перекидывала шкатулку кому ни попадя, взамен получая пустую и продолжая броски. Такое у нас практиковалось, да и поясов, заготовленных для сбора «ничейных» трофеев, в багаже у каждого имелось предостаточно. Мы же сегодня намеревались побить наш вчерашний рекорд.
Поэтому вначале компания даже не поняла, с какой это стати Тимофей Красавчик вдруг развернул своего серпанса и устремился куда-то в противоположную сторону. Подумали, что он осознал некую опасность или обнаружил невесть что ценное, раз так поступает, и поэтому устремились за ним в погоню. И только после этого заметили как странное свечение вокруг беглеца, так и пульсирующую дорожку из стрелок желтоватого света, заметную перед всадником.
Вот тогда Сурт и крикнул:
– Он убегает от нас! – и ему вторил со странной грустью Ольшин:
– Точно! Он решил стать Светозарным! И стал им…
Ксана попыталась пронзительными криками остановить своего старого товарища по работе в управе, но бывший исполнитель даже не оглядывался назад. Мало того, когда приблизился к стене и двинулся в углубление между двух выступов, то попытался прямо на серпансе въехать в раскрывшиеся для него ворота. Да только существо из протоплазмы замерло в метре от створок, не реагируя на последние приказы своего наездника.
Тиму это не задержало надолго. Спешился и стал проворно скидывать с себя почти всё лишнее, в том числе: почти всё оружие, полный пояс с пятнадцатью «чужими» груанами, второй пояс с одним лишним «своим», шлем, лёгкие доспехи, прикрывающие грудь и плечи, и куртку. После чего спокойным шагом вошел в клеть лифта, совершенно игнорируя отчаянные призывы Ксаны остановиться и хотя бы поговорить. А та ведь была уже в пяти метрах и тоже спешивалась!