Преобразователь
Шрифт:
Я похлопал его по пухлой спине, пожал его мягкую руку, выслушал подобающие случаю слова и плюхнулся на диван.
Петя, опасаясь новых плюшевых объятий, присел на подлокотник.
Анна успела закурить и устроилась на стульчике возле стола, покрытого расшитым узбекским покрывалом.
– Ну что, господа хорошие, как дела?
Я действительно был рад им, но оборванная Аидой ниточка тихо сочилась кровью моего сердца.
– Мы ждали тебя, – немедленно доложил Петя, и в его безмятежных глазах я обнаружил
– Мы ждали тебя, – повторила Анна, и в ее голосе радость от встречи со мной смешалась с горечью осознания того, что лучше бы нам никогда не встречаться.
– Я пришел, – ответил я и широко улыбнулся, отбросив со лба грязные крашеные волосы. – Что будем делать дальше?
– Надо выбираться в Москву. Я получила сообщение: там большие проблемы. Нам лучше вернуться.
– Но я еще не нашел препарат! Разве мы не за этим приехали?
– Что с завещанием, Сережа? Ты же ушел за ним?
– Меня похитили. Завещание отобрали. Я сбежал.
– А подробнее?
– Налей чайку, я расскажу.
И когда Анна разлила зеленый чай и мы взяли в руки по пиале, я приступил к рассказу. К одной из версий рассказа, чтобы быть точным. Ведь я не настолько наивен, чтобы рассказывать о Владимире Николаевиче, об убитых стариках, о рисунках на тетрадном листке и о крысиных детях. И о медальоне, который предательски колол мне бедро под прикрытием выпущенной из штанов рубашки и который мне надо было немедленно спрятать.
Когда я замолчал, Петя с Анной, покачав головами, поохав и поахав, рассказали мне о том, что случилось с ними. Об уходе из гостиницы, о ночевке у цыган, о бегстве оттуда. Конечно, Анна не преминула сообщить о Пете в женском платье, и о его страданиях по этому поводу.
– А почему вы оказались здесь?
– Это дом одного человека. Сторожа на заброшенном кладбище. Он был для отца как… денщик, что ли. Или как прислуга.
– Как келейник, – подсказал Петя.
– Он служил отцу до самой смерти, служил тайно, так чтобы никто не знал. Когда-то отец спас ему то ли честь, то ли жизнь – я не знаю, – и тот был готов ради отца на все.
«Слишком многие, как я посмотрю, были готовы ради отца на все», – подумал я, но вслух ничего не сказал.
– Он иногда выполнял разные деликатные поручения, а жил здесь. Я думала, что он еще жив, пришла сюда. Ключ лежал в щели забора, как всегда, а вот домик был пуст. Но домишко явно обитаем: нет пыли, есть вода. Теперь, когда ты вылез отсюда, я понимаю почему. Кстати, ты точно ничего не нашел? – взгляд Анны буквально впился в меня, и я разозлился. Потому что она все время ловит меня. Потому что она – человек, а я – крыса. Потому что она выгнала Аиду.
Мы еще потрепались немного, а потом я протрубил отбой. Все вопросы отложили до утра и разошлись по комнатам. То есть Петя остался в кухне с диваном, а мы уединились
Петя все понял, но во взгляде, которым он провожал Анну, я увидел… Не только у меня сегодня кровоточило сердце.
До самого рассвета я кувыркался с Анной с таким упорством, как будто от этого зависела моя жизнь. Вначале она сопротивлялась, потому что не могла спать с братом. Но я-то знал правду! И мне доставляло жгучее наслаждение то, что она по-прежнему считает себя дочерью моего отца, и то, что это причиняет ей муку, и то, что она не может победить свою животную страсть ко мне и к моему телу.
Когда мы легли и я обнял ее, она попыталась отстраниться. Но я схватил ее за волосы и с силой притянул к себе. Она стеснялась Пети в соседней комнатушке, стыдилась скрипа и стонов. Она ударила меня под дых, но я, держа ее шею, притянул к себе и ударил в ответ. Она зашлась в кашле, я зажал ей рот рукой и держал до тех пор, пока она не затихла. Она пыталась кусаться, но я ломал ей свободной рукой пальцы, слезы кипели на ее глазах, но мы оба знали, что она хочет меня. И я делал все, что хотел.
Когда я откинулся на подушки, она отползла от меня и, нащупав сигареты, закурила.
– Зачем ты сделал это, Чернов? Потому что я выгнала эту кры… девку?
Наверное, она угадала. О, Аида, кровь моего сердца.
– Потому что Магистр тебе не отец.
И тогда она вскочила на кровать и ударила меня ногой в пах.
Я заорал и упал на пол.
На пороге возник Петя.
Я сообразил, что он слышал все от первого вздоха до последнего крика.
Анна набросила на плечи рубашку и, едва не уронив Петю, ринулась вон из комнаты.
Петя ойкнул и, потирая ушибленный бок, с укором посмотрел на меня.
– Зачем ты так, Сергей?
– И ты пошел вон! – заорал я, все еще держась за отбитое причинное место.
Петя вздохнул и побрел в сторону рыдающей Анны.
Я поудобнее устроился на кровати и закурил.
Мне было насрать на них обоих. После того, что я пережил, мне было насрать на всех.
Я хотел разделить эту темноту с Аидой. Быть с ней во мраке. Дышать одной ночью на двоих. Но она ушла, и никто не мог заполнить завладевшую мной пустоту.
– Сережа, они взяли Машу. Они узнали, что она беременна.
– Что за бред?
– Она отправила тебе SMS-ку. Дебил, откуда ты взял телефон? Как ты мог так вляпаться?
Я схватил Анну за плечи и встряхнул.
– Что за бред?
– У меня свои источники в Гильдии. Надо что-то делать.
– Как Маша может быть беременна?
– Как все, кретин. Разве крысы не беременеют?
– Но я…
– Видишь, какой ты уникум! – Анна смотрела на меня с ненавистью.