Преобразователь
Шрифт:
– Все нормально, Серый. Все нормально.
Он аккуратно высвободил руку, на которой остались белые пятна, и потянулся за пиджаком, висевшим на спинке стула. Собрал ампулы в салфетку, туда же сложил шприц и баллончик. Подхватил использованную повязку и сгрузил все в пакетик, который ловко запечатал.
– А ты, Эдичка, будто и не рад. Правильное направление выбрал, наши победят. Что ж ты, молодец, не весел, что ж ты голову повесил?
Прогугнил я длинную фразу невнятно, но Эдик обо всем догадался и хмыкнул.
– Я, Сереженька, в тебя верю. Все твое будет, если козлить не будешь.
Он замолчал и надел пиджак.
Я тоже молчал.
– Ну,
В глазах его светилась безмятежность человека, перешагнувшего некую грань, отделившую его от самого себя навсегда.
– Эдик…
– Я сказал, не стоит благодарности. Деньги на столе в кухне. До встречи.
Он ушел, и я слышал, как повернулся ключ в замке, отрезая от меня моего лучшего друга, придворного лекаря и соглядатая по совместительству.
Мне было очень плохо, и, отпив воды, я закрыл глаза. Я должен, должен вспомнить, что было со мной, когда я… чего уж там, когда я был сам собой.
Полежав с полчасика, я не выдержал и попытался встать. Преодолевая слабость, я поднялся на ноги и, чтобы не упасть, схватился за дверной косяк. Если мои соплеменники регулярно кувыркаются туда и обратно, ох, как я понимаю их жажду добыть вожделенный препарат, освобождающий от этой пытки. Вот, опять «их»… Нет, далек, далек я от корней.
Собравшись с силами, я сделал пару неуверенных шагов. Да, зрелище никого не могло оставить равнодушным. Грязная ванна с хлопьями пены и рвоты, заляпанный подсыхающими комками слизи пол, соответствующая вонь, почти растворившаяся в тошнотворном сладковатом запахе Эдичкиной аэрозоли. А вот и ее остатки на стенах – влажно поблескивают, отливая серовато-зеленым бутылочным цветом. На первый взгляд, никаких изменений больше не было. Хорошо, что я оставил штаны и рубашку в комнате, а то ходить мне в матушкином халате.
Я застыл в дверях, физически ощущая воспоминание, пытающееся прорваться в разум сквозь пелену лекарственного тумана. Зачем-то я ведь хотел стать крысой, и, возможно, мне удалось что-то узнать. Понятно, что я хотел найти тайник. Если мать прятала его от людей и крыс, логично спрятать там, куда в человеческом облике не добраться. А попробуй объясни крысе, что и где ей искать!
Матушке за сообразительность десять баллов! Стало быть, найти это мог только тот, кто может превратиться в крысу и управлять собой. Кто это? Правильно, дорогие участники шоу! Вау, миллион получает вот тот голый молодой мужчина, претендующий сразу на две должности – Магистра Гильдии и императора крыс! Если, конечно, этот голый мужчина найдет искомое.
Я опустился на полюбившиеся за последнюю неделю четвереньки и полез под ванну. Дырка, лаз или отверстие могли быть только там, в самом дальнем и темном углу.
Стукнувшись головой о ванну, обляпавшись собственным дерьмом, размазанным по кафелю, я тщательно шарил ладонью по полу, пытаясь что-нибудь найти. Поза была дико неудобной, в голый зад поддувало из комнаты, и с каждой секундой я неумолимо напоминал себе параноидального сумасшедшего в стадии обострения. Горячая волна ненависти к самому себе и к окружающим заплескалась у меня в горле, как вдруг пальцы нащупали небольшой предмет. Черт! Неужели… Не дыша, я подтащил к себе нечто и поднял руку. На полу лежала округлая желто-белая капсула, в какие пакуют антибиотики, только покрупнее. Я поднял ее и раскрыл.
Есть!
Вместо порошка в капсуле находился миниатюрный свиток из тончайшей бумаги, выдранной или из Библии, или из Оксфордского словаря: только буржуи печатают свои толстючие издания на дорогущем материале.
Может…
Я опустился прямо в лужу слизи и кончиками пальцев осторожно развернул крошечный рулончик.
«Волоколамское ш., *** …»
Больше в записке не было ничего. Адрес и все.
Я поднялся, пытаясь овладеть затекшей ногой, кое-как дохромал до туалета и спустил бумажку в унитаз.
Потом решил одеться и, пошарив в шкафу, нашел матушкин халат.
Ай да маменька, ай да террорист!
Вот как у нас все не просто.
Не ячейка в банке, не имя-отчество. В принципе – разумно. Найди цидульку чужой, что он из нее высосет? Обыск и круглосуточное наблюдение? Будет пытать всех, проживающих по этому адресу?
Итак, план действий прост и очевиден. Садимся в электричку и едем в указанном направлении. Там находим домишко и предъявляем им… себя. А дальше – посмотрим.
Я, наплевав на Эдичкины предписания, ринулся во вторую ванную, потому что тупо брезговал всем тем, чем успел обляпаться. Примем душик, прополощем тушик и двинем.
Свобода и деньги! – что может быть прекраснее! Уважаемые болельщики, оле-оле-оле! Делайте ваши ставки, господа! Эдик, естественно, обыскал мои вещи, но перед опытами я таки сообразил заханырить телефон в тумбочку для обуви.
Так что изыдем с миром, господа!
Глава 13
Цыгане
Обожаю ездить в электричках и смотреть в окно. Ветер дальних странствий путается в проводах и, укрощенный, превращается в дым Отечества.
Вот только задница все время прилипает к дерматиновому сидению, а пассажиры невзирая на пол и возраст постоянно прижимаются к тебе горячими бедрами. Немножко потно получается. И локти! О, эти необходимые члены нашего многохитрого тела постоянно тыкаются в подвздошные ямочки и селезенки окружающих, навевая мысли о конечностях шестиногих угловатых насекомых. Я сидел у открытого окошка и, вдыхая аромат нагретой смазки и отцветающей персидской сирени, размышлял о причудливых извивах русской души. На узловой станции в вагон ввалилось такое количество народа с рюкзаками, молодым кустарником и подвывающими котами в переносках, что ход моих мыслей круто изменил направление. Я стал размышлять о дачниках.
Еженедельное паломничество горожан на дачи своим стихийным упорством всегда напоминало мне идущую на нерест рыбу. Гениальнейшая придумка – дать людям дачи, чтобы снизить социальную напряженность! И ладно еще электрички, где максимум, что вам сделают, это заедут в ухо черенком лопаты. А что творится на узких, как бутылочное горлышко, выездах из столицы? Как вспомню, так вздрогну! Какая, к черту, организованная борьба с коррумпированными негодяями за свою жизнь и здоровье, за родину и детей, если весь гнев, как пар из чайника, выплескивается на «того дебила в красной девятке», «суку, которая всем дала, а теперь на мерине» или на «дэпээсника-падлу, который вон там бабло собирает, сам небось, придурок, светофор сломал». Пока доехали люди туда и обратно – глянь, снова готовы хавать парашу, что льется с экранов, гниет на прилавках и просачивается в мозг с глянцевых страниц. О, великие умы! Это они породили китайские стратагемы и вывели из людей новое племя – ленивых, жадных и вечно завистливых тварей. Что нам, бедным крысам, до вас, простые люди!