Премьера

Когда ее пристегнули к контурному креслу — оно послушно принимало форму лежащего человека, — девушка вскрикнула и сжалась под эластичной прокладкой стальных скреп.

И еще раз она содрогнулась и вскрикнула, когда почувствовала омерзительное прикосновение чудовища. Не помня себя, она бежала, увязая в тинистом болоте, но неведомая тварь с налитыми кровью глазами передвигалась куда быстрей на мягких паучьих ногах. И вот девушка уже бьется в гнусных объятиях. В смертельном ужасе она закричала снова…

Позади,

на спинке кресла, стрелка проектора качнулась за красную черту. Вдали от сотен длинных рядов кресел, на контрольном щитке сектора F вспыхнула сигнальная лампочка, и настойчивый гудок привлек внимание дежурного контролера. Тот взглянул на контрольный план зала и побежал вдоль ряда, отыскивая кресло девушки. Он увидел, что проектор автоматически прекратил прием эмоциофильма-боевика и включил пленку аварийного транквилизатора. Девушка уже не кричала, только дышала часто и неровно. Контролер оглядел ряды кресел: свободных мест почти не было, но никто больше не казался испуганным сильнее, чем это было предусмотрено.

Другие контролеры прервали обход рядов и с насмешливым любопытством глядели в его сторону. В ответ он недоуменно пожал плечами, вынул из специального гнезда на спинке кресла эмоциодопуск девушки на восприятие фильма и сравнил допустимую остроту ощущений с показателем шкалы проектора. Цифры совпадали. Еще более озадаченный, он проверил остальные приборы, но так и не обнаружил причин для приступа панического страха.

Пленка транквилизатора кончилась, механизм автоматически выключился. Контролер ослабил зажим электродов, снял их с головы девушки и спрятал в ящик.

Она открыла глаза; контролер снял аппарат и отстегнул скрепы.

— Вам лучше, мисс? — спросил он с заботливой улыбкой.

Она кивнула, но где-то в глубине глаз по-прежнему таилась тревога.

— Спуститесь-ка вниз, в клинику, — сказал он тихо, помогая ей встать.

Девушка ничего не ответила, но позволила себя увести. Они на ходу вскочили в движущуюся транспортную кабину и мягко поехали вниз, сквозь этажи эмоциотеатра, заставленные бесчисленными рядами кресел.

Когда кабина дошла до этажа, где размещалась администрация, контролер перевел рычаг на горизонтальное движение, и их втянуло в коридор. Он проводил девушку в кабинет врача и оставил там, предварительно рассказав, что произошло.

Врач усадил девушку возле своего стола.

— А сейчас как вы себя чувствуете?

Она слабо улыбнулась и ответила, растягивая слова, как все южане:

— По-моему, хорошо.

— Посмотрим, — сказал он, проглядывая ее эмоциодопуск. — Вы — мисс… э… Лоретта Минан из…э… а, вот… из Хэммонда, штат Луизиана. — Он поднял на нее глаза и улыбнулся. — Смею спросить, сколько вам лет, мисс Минан?

— Шестнадцать.

— И очаровательные шестнадцать, должен признаться. Вы здесь с родителями?

— Да. Ма и па на совещании. Они

нам разрешили пойти в эмотеатр.

— Кому это вам?

— Здесь еще мой старший брат, Джэсон.

— Так. А ему сколько лет?

— Восемнадцать. Но он рослый, с виду настоящий мужчина, кто его не знает, дает ему больше двадцати.

— Где он сидит?

— Рядом со мной, слева.

Доктор посмотрел на план зала.

— Так, значит номер… э… шесть тысяч сорок два. Придется послать за ним контролера.

— Не надо, прошу вас, — поспешно взмолилась она. — Пусть досмотрит. А то он взбесится, если по моей милости не узнает, чем кончилось.

— Ладно, — любезно согласился доктор. — Как вы развлекаетесь здесь, в Нью-Йорке?

— Сногсшибательно!

— Это хорошо. А дома тоже бываете на эмоциофильмах?

Доктор увидел, как она как-то напряглась и нервно заерзала в удобном кресле.

— Да.

— Любите их?

— Да.

— И волнуетесь, когда воспринимаете эмофильмы ужасов?

— Нет, сэр.

За ее настороженностью доктор почувствовал тревогу.

— Так почему же вы так нервничали сегодня, как по-вашему?

— Не знаю, сэр. Может быть, с непривычки. Я никогда раньше не уезжала так далеко из дому, только один раз — в Нью-Орлеан.

Доктор опять взял в руки ее допуск.

— Снимок не очень-то похож.

— Да, я плохо вышла, — пролепетала она.

Улыбка вдруг сбежала с лица доктора, оно сразу стало строгим.

— А может, все дело в том, что это не ваша фотография и не ваш допуск?

Она побелела.

— Как вас зовут?

— Робайна Роу.

Опущенные глаза не отрывались от нервно мечущихся пальцев.

— Кто такая Лоретта Минан?

— Моя подруга.

— Почему вы взяли ее допуск?

Она чуть не плакала.

— Я просто не могла не пойти на этот эмофильм. В нем играет мой любимый актер.

— Наверно, в вашем допуске запрещены эмофильмы ужасов?

Она кивнула.

— А почему? Кошмары по ночам?

Она покачала головой.

— Никогда не поверю, что у вас плохое сердце.

Она снова покачала головой.

— Я Восприимчивая, — мрачно вымолвила она наконец.

Доктор даже подскочил от возмущения и перегнулся через стол.

— Ах ты, глупая! — заорал он. — Настоящая дуреха.

С порога открытой двери вдруг метнулась тень, через стол прыгнула на доктора и вместе с ним покатилась на пол.

— Джэсон! — взвизгнула Робайна.

— Как вы смеете так разговаривать с моей сестрой! — вопил Джэсон, молотя доктора кулаками. — Я убью вас!

Служащий, сопровождавший Джэсона в клинику, кинулся к столу, чтобы оттащить юношу; Робайна тоже попыталась вмешаться, но в пылу драки ее сбили с ног, она упала и ударилась головой о перевернутый стул. Услышав крик боли, Джэсон бросился к сестре.