Премьера
Шрифт:
– Тогда скажи мне…
Она замолчала. Волнение мешало ей подобрать нужные слова.
– Что же с тобой всё-таки?
– Ничего.
– Ты какая-то… необычная.
– Не волнуйся. Всё хорошо. Всё замечательно.
– Я и не сомневался.
Они помолчали ещё.
– Тогда… если я нужна тебе, если мы устраиваем друг друга, если нам хорошо рядом… тогда, может быть, имеет смысл принять решение?
Он глубоко вздохнул, собираясь с мыслями, но не найдя ответа, развёл руками.
– Давай уже будем жить
– Ведь мы и так вместе живём.
– Я бы хотела по-настоящему.
– Для тебя это так важно?
– Конечно. Очень важно.
– Обычная формальность. Зачем она тебе?
– Мужчине трудно понять.
– Живут же люди и без этого.
– Люди живут по-разному.
– Ну… если ты считаешь, что это необходимо…
– А ты так не считаешь?
– Не знаю. Я не задумывался.
– Когда-то нужно задуматься.
– Что-то случилось?
– Случилось.
Он беспокойно взглянул на неё.
– Ты меня не пугай.
– Просто теперь нам нужно думать не только о себе.
Он нервно почесал голову:
– Давай уже прямо. Жара, вечер – я плохо соображаю.
Он ожидал ответа, не сводя с неё глаз, и что-то подсказало ему правильное направление мысли.
– У нас будет ребёнок…
Он растерялся, несмотря на то, что интуитивно угадал её ответ.
– А это точно?..
– Я была у врача.
– И что он сказал?
– Это же самое.
– Понятно…
В последовавшем молчании она застыла немым вопросом. Он задумчиво покусывал нижнюю губу.
– Что ты скажешь на это? – наконец спросила она чуть дрогнувшим голосом.
Едва уловимый излом её интонации подсказал ему, какого именно ответа она ждёт и насколько ей важен такой ответ. Вопрос поставил его перед выбором: солгать или обидеть. Он не хотел делать ни того, ни другого.
– Это хорошо.
– Правда? – с надеждой спросила она.
– Конечно… Хорошо, что ты сказала мне об этом… Сколько уже?
– Больше четырёх недель.
– Ты не знала?
– Последние дни предполагала, но выяснилось только сегодня… Ты хочешь ребёнка?
Так как откровенный разговор не оставлял лазеек для полутонов, он нашёл в себе мужество ответить прямо и честно:
– Не знаю.
– Не знаешь… – повторила она и, помолчав, добавила: – Тебе ведь уже за тридцать.
– Ну и что? Стать отцом никогда не поздно.
– Зато можно опоздать стать матерью.
– И тебе рано беспокоиться по этому поводу.
– Я так хочу малютку. Ты не представляешь, какое это сильное чувство. Его не преодолеть. Это инстинкт, с которым невозможно спорить. Он всё равно окажется сильнее. И будет тысячу раз прав. У мужчин, наверное, это как-то иначе. Вы по-другому относитесь к этому… Почему мы не понимаем друг друга?
Как всякий человек, которого обстоятельства ставят перед необходимостью оправдываться,
– Ты не хочешь от меня ребёнка? – спросила она.
– Не в том дело… При чём здесь от тебя или не от тебя? Просто я считаю, что ещё сам не готов к этому.
– Неправда, – она улыбнулась одними губами. – Ты меня не любишь.
Он возмущённо вздохнул и… промолчал. А действительно, что чувствует он к женщине, сидящей рядом с ним и пытающей его взглядом своих глубоких, понимающих глаз?.. Любит ли её? Задавшись этим вопросом, он понял, что в ответе на него и таится разгадка мучительных проблем половинчатости и неопределённости.
Честно сознался себе, что искренней любви к ней, в романтичном её понимании, не испытывает. Хотя было бы неправдой и то, что он её не любит. Нелюбовь – это равнодушие. Но здесь легко ошибиться и принять за равнодушие безмятежное спокойствие, внушаемое тебе уверенностью в этом человеке. А он был уверен в ней. Быть может, больше чем в себе. Уверен… И только?.. Ни ярких, сильных чувств, ни раздражающей неприязни эта женщина в нём не вызывала. С ней было просто тепло, без каких либо эмоциональных колебаний. Хорошо это или плохо – сказать бы сейчас он не смог. Может, потому что за полгода уже прозаически привык к ней? О ребёнке пока не думал в принципе: ни от этой женщины, ни от какой бы то ни было вообще. Поэтому решение такого вопроса в одну минуту было для него делом как нереальным, так и неразумным.
Он ничего не ответил ей.
– Не любишь, – уверенно повторила она, приняв его молчание как согласие.
– Мне нужно разобраться в себе, – сказал он.
– У тебя на это было полгода.
– Значит, мне недостаточно.
– Сколько тебе ещё нужно времени?
– Не знаю… Немного… Потерпи. Потом примем окончательное решение.
– Я уже готова его принять.
– А я – нет. Пойми меня. И не обижайся. Хорошо?
– Хорошо, – грустно согласилась она. – А как с ребёнком?
– Ну, это ведь ещё не ребёнок. И вообще пока не человек.
– Не человек…
– Даже если мы поженимся, я не думаю, что сразу же следует обзаводиться детьми. Пока поживём для себя.
– Я уже слишком долго живу для себя. В этом нет никакого смысла.
Он философски вздохнул и бросил быстрый взгляд на её расстроенное и как-то странно изменившееся лицо. Бывают моменты, когда под неожиданным углом зрения мы видим в чертах знакомого человека ясно проступающие знаки будущей старости и понимаем, во что превратит его когда-то безжалостное течение времени. Ему стало жаль её. Он подсел ближе и обнял мягкие ссутулившиеся плечи.