Прелюдия
Шрифт:
В Эстонии обошлось без переворота. «Президент-регент» Константин Пятс отправил прежнее правительство в отставку и, пользуясь давними хорошими связями с Москвой, заключил такой же договор о взаимопомощи. Только ввод советских войск не откладывал на момент «угрозы вторжения», а потребовал немедленно, едва просохли чернила на соглашении. В итоге двадцатипятитысячный контингент советских войск войдёт в Эстонию уже к 1 ноября. Возможно, немногим позже (если поляки всё же не начнут агрессию) то же самое случится и в Латвии. Ну, а если полезут, то война с Польшей начнётся раньше, после того, как первые польские отряды пересекут латвийскую границу.
Фрагмент 21
41
Юзеф
Пся крев! Проклятые немцы! Никто не ожидал от них такого упорства. Вместо недели, отведённой на штурм Берлина, пришлось потратить на этот город целых полтора месяца. Полтора месяца! И сорок тысяч убитыми и более ста пятидесяти тысяч ранеными. После таких потерь ни о каком наступлении на северо-запад Германии без переформирования частей, участвовавших во взятии города, речи идти не может. Мы потеряли в городских боях около 350 танков и танкеток. Почти полторы танковых дивизии! Самое же обидное то, что уничтожены они преимущественно не артиллерией, а обычными стеклянными бутылками, наполненными бензином, смешанным с моторным маслом.
Мы очень сильно ошибались, надеясь на то, что берлинцы, вооружённые преимущественно гражданским оружием, очень быстро почувствуют на своей шкуре, что значит сражаться с регулярной армией. Почувствуют и прекратят сопротивление. Увы! Гибли они на баррикадах, которыми были перегорожены берлинские улицы, десятками, но им на смену приходили всё новые и новые защитники. По улицам города невозможно было передвигаться из-за огня с верхних этажей даже из охотничьих ружей. Жолнежам приходилось полностью зачищать каждый дом в квартале, чтобы продвинуться дальше.
Сказалась и наша недооценка роли тяжёлой артиллерии в такого рода боевых действиях. Дело в том, что традиционно польская армия располагала лишь полевой артиллерией, приданной пехотным, конным и танковым батальонам. А мощности орудий калибром 75–76 мм оказалось недостаточно даже для разрушения тех самых баррикад и уж тем более — домов, порой, превращённых в настоящие крепости. Не говоря уже о танковых пушках, калибром 37 мм. Какую-то помощь оказывала авиация, но только если удавалось точно попасть в ту же самую баррикаду или нужный дом. Так что иногда, чтобы расчистить путь пехоте в пределах одного квартала, приходилось делать четыре-пять самолётовылетов.
К счастью, мы не успели переформировать чехословацкую армию, построенную по иным принципам, и уже в ходе городских боёв пришлось срочно перебрасывать в Берлин чехословацких артиллеристов, тяжёлые орудия которых прекрасно проявили себя в Нюрнберге. Даже самые гордые кавалерийские офицеры теперь осознали, что далеко не все проблемы можно решить лихой кавалерийской атакой. Только стоило это осознание десятков тысяч жизней польских воинов!
Да, до начала войны с Советской Россией нам нужно будет проделать огромную работу по реорганизации нашей артиллерии. Соответствующее задание маршал уже выдал Генеральному Штабу: ознакомиться с соответствующими наработками англичан и французов и к середине ноября подготовить предложения по организационной структуре отдельных тяжёлых артиллерийских частей.
До начала войны с Россией… Нам бы ещё закончить разгром Германии!
Южная группировка войск всё-таки смогла пробиться к Саару и соединиться с французскими оккупационными силами, отрезав Вюртемберг и Баварию от остальной Германии. Но, к сожалению, не удалось задушить ополчение этих земель нехваткой оружия и боеприпасов. Несмотря на все наши протесты и угрозы фашистское правительство Австрии наотрез отказалось перекрывать австро-германскую границу и запрещать переход через неё «добровольцев» как из самой Австрии, так и из Италии. И в австрийском министерстве иностранных
Центральная группировка войск тоже дошла до оккупированной французами территории в Рейнской области. Но вместо наступления на север ей пришлось оставаться примерно на линии Мюнстер — Ганновер — Магдебург, поскольку часть входящих в неё войск мы были вынуждены перебросить на помощь северной группировке, завязшей в боях за Берлин. Не в сам Берлин, а на прикрытие его с запада и северо-запада, вдоль Эльбы, до поворота реки на северо-запад. Далее же от этого места вплоть до Ростока (примерно по линии Магдебург — Росток) стоят в обороне те части северной группировки, что не входили в германскую столицу. В бывшую германскую столицу, поскольку военная клика этой страны успела сбежать в Киль.
Да, генерал фон Баухич и его так называемое правительство бросили жителей Берлина на произвол судьбы, а сами сбежали под защиту корабельной артиллерии, поближе к Кильскому каналу, по которому у них, когда и там запахнет жареным, есть надежда драпануть в Северное море, а из него в какую-нибудь Аргентину или Парагвай. Но даже если это им удастся, то никакой опасности они представлять не будут. А позже можно будет потребовать их выдачи как военных преступников, разжигателей войны в Европе.
Польша никогда не простит им того, что именно из-за них нам пришлось менять наши планы. А ещё — проливать польскую кровь, забирая себе то, что вот-вот должно было упасть нам в руки само: Латвию и Эстонию. Эти продажные прибалты, едва мы были вынуждены переключить внимание на остатки Германии и подавление немецких бунтов в Силезии, Померании и Восточной Пруссии, тут же спелись с москалями и впустили большевиков на свою территорию. Особенно — московский агент Пятс, ещё с 1905 года симпатизировавший коммунистам. Когда польские войска займут Ревель, его следует повесить на фонарном столбе.
Я не зря вспомнил про немецкие бунты на недавно присоединённых землях. Эти чистоплюи из Лиги Наций «выразили возмущение жесткостью польских солдат при подавлении протестов гражданского населения». Стреляли и будем стрелять во внутренних врагов, жгли их дома и будем жечь, отправляли в лагерь в Берёзе Картузской и будем отправлять.
Нет, одной Берёзы Картузской уже не хватает для всех смутьянов. Пока мы в ней содержал только коммунистов да некоторых украинских террористов из Кресов Всходних, лагерь ещё справлялся со своим назначением. Ничего, у нас есть хороший опыт 1919–23 годов, и восстановить лагеря с очень хорошо знакомыми русским названиями «Тухоля», «Домбе», «Стшалково», «Щипёрно», «Вадовице», «Брест-Литовск», «Пикулице» недолго. Тем более, не так уж и много времени осталось до того момента, когда они снова наполнятся краснозадыми москалями.
Пусть Лига Наций сколько угодно марает бумагу своими, «коммюнике», «заявлениями» и «возмущениями». Размещение смутьянов в той же Берёзе Картузской не есть тюремное заключение, применить которое можно лишь по приговору суда, а пребывание в лагере не есть наказание за совершение преступления. В постановлении о его создании прямо прописано право направлять кого-либо на исправление по представлению начальника полицейского околотка или главы воеводства без всякой судебной волокиты. Всего-то на три месяца. Правда, эти три месяца можно, хе-хе, продлять на новые три месяца. Вплоть до бесконечности. Пока смутьян либо не перекуётся, либо не отдаст Богу душу.