Прелюдия любви
Шрифт:
– А вы считаете, что это разные люди?
– Я должна проверить все варианты. И для этого мне нужна полная картина происшедшего во всех подробностях, поэтому вам придется ответить еще на очень многие вопросы, доктор Найт.
– Донован, – повторил он более настойчиво. Вы, я вижу, не в ладу с именами.
Джоселин оторвалась от записей и взглянула на него. Совершенство! На его лице не было ни малейшего изъяна. Только какое ей до этого дело?
Пусть это замечают его поклонницы.
– А вы, я вижу, не в ладу с фамилиями.
Он еще некоторое
Словно удар тока пронзил все существо Джоселин, и ей пришлось приложить немалые усилия, чтобы взять себя в руки. Она на работе и должна сосредоточиться на деле. Она же профессионал, один из лучших.
Он снова отпил из бокала. Джоселин перевела взгляд на его партнера, не желая больше испытывать на себе изучающий, словно стремящийся проникнуть в ее душу взгляд. Она не открытая книга и не хочет, чтобы ее заставляли чувствовать себя таковой.
– Доктор Ривз, может, вы вспомните о каком-нибудь недоброжелателе доктора Найта?
– Никого конкретного, но у Донована было много знакомых женщин…
– Значит, возможно, это ревнивый любовник или муж одной из этих… знакомых. – Обратившись к Доновану, она спросила:
– У вас были какие-нибудь встречи или угрозы по этой части?
– Послушайте, у меня не так уж много таких знакомых, и уж точно без мужей, ревнивых или иных. Марк, тебя послушать, так я просто сексуальный маньяк.
– Нет, ну что ты! – поспешил возразить его друг. – Я просто хочу, чтобы были рассмотрены все варианты.
– Я не осуждаю вас, доктор Найт, – ледяным тоном начала Джоселин. – Мне совершенно все равно, какие у вас отношения с женщинами. Маньяк ли вы, альфонс или кто-то еще – это ваше дело. Моя задача – выяснить, кто влез к вам в квартиру, с какой целью, и не допустить повторного вторжения. Поэтому, будьте добры, отвечайте откровенно на мои вопросы, и пусть вас не беспокоит, что я подумаю о вашей репутации.
Донован поставил бокал и кивнул.
– Я верю, что вам все равно, именно поэтому мне и хочется вас нанять. – Он взглянул на своего друга. – Ты сделал правильный выбор, Марк.
– Я знал, что ты решишь именно так, поэтому и заварил всю эту кашу.
Донован встал.
– Я готов с вами работать, мисс Маккензи, и хочу, чтобы вы начали прямо сегодня.
Джоселин нахмурилась.
– Когда я приступлю к работе, если приступлю, то решу сама, когда мне начинать. Сначала я осмотрюсь, задам еще несколько вопросов и только потом скажу, возьмусь я за это дело или нет. А вы садитесь и постарайтесь вспомнить каждую женщину, с которой общались в течение последних шести месяцев.
Доктор Найт улыбнулся и послушно опустился в кресло.
Это была самая холодная, недружелюбная женщина, которую он когда-либо встречал с тех пор, как десять лет назад окончил медицинский институт. И в то же время она была неотразима!
Проводив Марка, Донован вернулся к Джоселин, которая осматривала дверь в
– Щель нужно уменьшить, она должна быть не больше одной шестнадцатой дюйма, иначе дверь легко можно открыть снаружи. Лоджию не мешало бы лучше осветить. – Она провела пальцем по стеклу. – Небьющееся, я надеюсь?
Он покачал головой и, продолжая слушать ее замечания, пытался вспомнить, когда в последний раз женщина разговаривала с ним столь равнодушным тоном.
Благодаря его внешности и достатку, женщины улыбались ему чаще, чем другим мужчинам, и смеялись над его шутками несколько дольше. Если он приглашал женщину в театр или ресторан, она одевалась на встречу так, словно хотела сразить его наповал. Шпильки, высокие разрезы на юбке, переливающаяся губная помада были неотъемлемыми атрибутами любой женщины, находящейся в его компании. И у всех во взгляде читалось одно и то же: «Может, именно я смогу стать миссис Найт». Честно говоря, последние несколько лет подобное положение вещей все больше тяготило Донована.
Мисс Маккензи казалась другой. Ее одежда была практичной: простой коричневый костюм и кожаные туфли на маленьких каблучках. На лице почти не было косметики, да она прекрасно выглядела и без нее. Ее красота была естественной: свежий цвет лица, розовые щеки, полные губы и огромные темные глаза, в которых мог запросто потеряться любой мужчина.
Она не бросала на него томных взглядов, не улыбалась двусмысленно, она вообще не улыбалась. Да что там говорить, эта женщина едва его замечала, гораздо больше интересуясь щелями в дверных и оконных проемах и недостатками в охранной системе. Казалось, ей было совершенно все равно, какого он о ней мнения.
Конечно, Доновану, привыкшему к постоянному женскому вниманию, было немного обидно.
– Итак, мисс Маккензи, что вы скажете о состоянии моего жилища с точки зрения безопасности? – решил он пойти в атаку.
– Ну, всегда можно что-то улучшить, – холодно ответила она и, подойдя к входной двери, стала осматривать замок.
– Вы выражаетесь неопределенно, мисс Маккензи. Возьметесь вы за мое перевоспитание или нет?
– Я не воспитатель, мистер Найт, – сухо заметила она.
– Но вы сказали, что избавите меня от дурных привычек.
– Только от некоторых дурных привычек, мистер Найт, таких, как разбрасывание ключей повсюду. Если вы не делаете утреннюю гимнастику и плохо пережевываете пищу, это ваше дело.
Он проследовал за ней на кухню. Она оглядела сделанную на заказ белую мебель и кухонные принадлежности из нержавеющей стали.
– У вас есть домработница?
– Да, приходит через день.
Закончив осмотр квартиры, Джоселин вышла в холл и повернулась к Доновану. Эта женщина казалась такой хрупкой, но одновременно от нее исходила какая-то внутренняя сила, распространяясь вокруг, как аромат духов. Ему вдруг захотелось узнать что-то о ее личной жизни. Он взглянул на ее левую руку – кольца не было.