Прелести
Шрифт:
— Ух, ты! — вырвалось непроизвольно. Здесь следовало бы подробно и вдохновенно описать раскинувшийся по другую сторону возвышенности большой город. Обязательно обмолвиться про белые дома самой различной архитектуры, разноцветные крыши, просторные улицы, многочисленные площади. О том, что всё простирающееся внизу пространство виделось нереально красивым и ухоженным. Если бы не имеющиеся в багаже памяти знания о существовании такого малоизученного явления, как мираж.
Присел на травку и подождал старика.
— Что, о мираже вспомнил, — легко
— И как Вы только догадались?
— Разумеется, интуиция. Что, пойдём, убедимся, насколько реален этот мираж? Думаю, опаснее твоих пришельцев никого здесь не встретим. Тем более, нас уже ждут.
— Может лучше обойти город и с другой стороны зайти?
— Хочешь дураком выглядеть? Иди вокруг, — и Сак начал движение вниз.
Через некоторое время вышли на дорогу (оказывается, чуть в стороне была проложена вполне ровная трасса). Поверхность не являлась асфальтом, как не являлась «нецивилизованным» утрамбованным грунтом. Я так и не понял, что за покрытие лежало под ногами. Автомобилей никаких не было. Лошадей, впрочем, с телегами тоже. Так мы и дошли до первого дома, не встретив ни одно из средств передвижения.
Первым увиденным нами жителем города, если не брать в расчёт всадника, оказалась девушка лет двадцати трёх, с коротко стрижеными волосами, в ярко-зелёной блузке и, как ни странно, в джинсах. Я, всё же, подспудно, ожидал (раз уж здесь на лошадях разъезжают) увидеть наряды, соответствующие средневековью. На худой конец, длинные сарафаны. Но джинсы и пирсинг в районе пупка?!.. А во что, кстати, я одет?
Пока разглядывал свой прикид, мой попутчик обратился к жительнице города с первым и естественным вопросом:
— Здравствуйте. Мы впервые в ваших краях. Не подскажете, у кого можно получить консультацию по поводу…
— По поводу предоставления места в гостинице, — сострил я, перебив старшего товарища. — Сами мы, видите ли, не местные…
— Не обращайте внимания, девушка, — опять прибрал инициативу к рукам Сак. — Мой товарищ кокетничает. Цыгана-попрошайку изображает. У вас тут, наверное, нет цыган, а в местности, где обитает Андрей, они на всех вокзалах деньги из доверчивых граждан выжуливают. Но вернёмся к нашему вопросу. Мы недавно встретили всадника, который предупредил, что нас ожидают. Не подскажете, где и кто нас может встретить?
— Потому что, сами мы не местные… — вдохновение из меня сегодня просто пёрло.
Девушка в ответ вполне приветливо заулыбалась.
— Здесь есть свои цыгане, но они не занимаются, как вы сказали, выжуливанием. А идти вам нужно в центр. Там всё сами увидите и узнаете.
— Туда? — указал рукой вглубь домов старик.
— Туда, туда, не заблудитесь — и опять улыбнулась. — Увидимся позже.
Мои сомнения и волнения окончательно сдались в плен этой обаятельной улыбке. Даже появилось чувство неловкости за предложение двинуть в обход. И ещё появилось дежавю. Ощущение, что видел я уже когда-то давно эту девчонку. Саку ничего о дежавю
— Что, Владимир Артурович, вполне дружелюбно встречает нас местное население. И люди вполне реальные. Джинсы, пирсинг. Цыгане, вон, имеются в наличии…
— После твоих кровопийц, даже цыгане покажутся святым народом. Обрати внимание, какие названия улиц на табличках прописаны.
— Да ещё и на русском языке.
— Скорее всего, каждый видит тот алфавит, к которому привык. Если бы с нами шёл француз, он бы на французском прочёл.
— И ещё джины так разговаривают.
— Какие джины? — не понял Сак.
Ничего не ответил. С любопытством вчитывался в имена аллей и разглядывал теперь уже в большом количестве попадавшихся навстречу прохожих. Одежда народных масс отличалась разнообразием. От современных костюмов «от кутюр» до весьма специфических нарядов, вроде длинной боевой кольчуги на бородатом мужике. Улицы же носили преимущественно героико-помпезные названия. «Аллея победителей», «Площадь славы» и т. д.
— Не хватало только КПСС подставить.
— Что?
— Площадь славы КПСС, — я, оказывается, вслух рассуждал. — КПСС не хватает. Пафоса в названиях, говорю, много. Это случайно не приют бывших членов компартии ностальгирующих по славным временам?
— А что в России большевистские названия поменяли или Лукича из мавзолея вынули и закопали? О чём партейцам ностальгировать. В каждом городе улицы Марксов-Энгельсов-Лениных остались нетронутыми.
— В России они сейчас не при делах, а здесь, может быть, пышным цветом цветёт махровый интернационал. Типа, как в Северной Кореи. Туда тоже никто не суётся. Спрятались себе на полуострове. Империалисты, словно акулы, кругами ходят, клыками лязгают. А вокруг этого города-государства (или не государства) «тауросовые» рыщут. Похоже очень…
— Это ты, таким образом, себя настраиваешь на встречу с неизведанным?
— Наверное, да, — легко согласился я. — И ещё, почему-то, на нас никто внимания не обращает. Это говорит о чём? — и сам же ответил. — О том, что мы ничем от местных не отличаемся. За границей я всегда к себе интерес со стороны людей из сновидений ощущаю. Здесь же всё, как в реале. И не одного зомби.
— Я же тебе объяснял, — с некоторым даже раздражением на мою бестолковость выдохнул Сак. — В Приюте Бессмертия зомби отсутствуют, как класс. Тела всех этих людей не могут взять и проснуться. Они находятся в состоянии сна до тех пор, пока их владельцы не пересекут границу в обратном направлении.
— А так как никакие «тауросовые» никого, кроме меня, возле входа не встречают, покинуть Приют каждому из них можно по первому желанию. И проснуться в реальном мире.
— Не знаю. Может и так, а может, кого-то из этих людей другие пришельцы караулят? Это мы своих только видели.
— А как попадают сюда все эти «путешественники»? И откуда узнают о существовании города?
— Ты у меня спрашиваешь? — удивился старик. — Поговори с людьми, ответят, небось.