Прелесть
Шрифт:
— Ты имеешь в виду кустики на теле куставра? И пчел? Он кивнул.
— Почему ты уверен, что это именно симбиоз?
— Не знаю, — тихо ответил Вебер и сжал кулаки так, что побелели пальцы.
Я передал ему ружье и пошел в палатку, которую делил с Кемпером. Бактериолог проснулся и заговорил со мной. Хотя, быть может, он и не спал.
— Это ты, Боб?
— Я. Все в порядке.
— Что-то не спится. Лежу и думаю, — сказал он. — Безумное местечко.
— Куставры?
— Не только они. Вся планета. Впервые сталкиваюсь
— Разве есть инструкция, запрещающая находить планеты-пастбища? — пошутил я.
— Слишком просто, — ответил он, не принимая моей шутки. — Все неестественно упрошено. Планета аккуратно прибрана и упакована. Как будто кто-то задался целью создать простую планету, отбросил все излишества, прекратил все биологические эксперименты, кроме одного — выращивания единственного вида животных и травы для их питания.
— Ты уверен? Ведь мы не знаем многих деталей. Возможно, мы не успели обнаружить остальных обитателей планеты? Да ты и сам знаешь — загадки возникают за секунды, а разгадываются годами. Согласен, единственные живые существа, которых нам удалось увидеть, — куставры, но, возможно, по той простой причине, что они расплодились в невероятных количествах. Они, как высокая гора, заслонили собой все вокруг.
— А иди ты, — прошептал он и отвернулся.
Я улыбнулся: Кемпер вновь стал самим собой, тем Кемпером, которого я знал и любил, с которым мы десять лет подряд делили все радости и невзгоды.
Сразу же после завтрака разгорелся ожесточенный спор.
Оливер и Вебер сказали, что вскрытие будут производить прямо на столе. Парсонс, узнав об этом, готов был вцепиться им в глотки. Я так и не понял, чего он взъерепенился. Ведь еще до первого произнесенного им слова было ясно, что он потерпит очередное поражение. Шуми он, не шуми — вскрытия всегда проводились и всегда будут проводиться именно на этом столе. Больше не на чем.
— Я догадывался, что вы ребята не промах. Только отправляйтесь-ка искать другое место для разделки этой туши, — неистовствовал Парсонс. — Думаете, приятно сидеть за столом, на котором вы потрошите дохлятину?
— Но, Карл! Ведь мы займем лишь край стола.
Мы-то знали, что через несколько минут весь стол, а потом и стулья будут завалены кусками куставра.
— Расстелите на траве брезент! — крикнул Парсонс.
— На брезенте невозможно работать скальпелем. Попробуй сам, и ты…
— Убирайте со стола это чудовище. — Парсонс даже не прислушивался к ответам Оливера. — Еще сутки — и оно протухнет.
Мне надоело слушать их ругань, я отправился на корабль и начал выгрузку клеток с лабораторными животными. Эта работа не входит в мои обязанности; тем не менее, взявшись однажды за ручку клетки, я исправно повторял ее на каждой последующей планете.
Поднявшись на корабль, я прошел в помещение, где размещались клетки. Увидев меня, крысы
Я подтаскивал клетки к грузовому люку и опускал их на землю с помощью веревки. Выгрузка прошла удачно: я не разбил ни одной клетки, что явилось своеобразным рекордом. Обычно одна-две клетки падают, разбиваются, а животные разбегаются, что дает возможность Веберу лишний раз съязвить в мой адрес.
Окончив выгрузку из люка, я начал подтаскивать клетки к лагерю. Оливер и Вебер колдовали над куставром, ритмично взмахивая скальпелем.
Я ставил клетки в ряд, одна к другой, а на случай дождя принялся натягивать на них брезент. В этот момент появился Кемпер и замер возле клеток, наблюдая, как я работаю.
— Побродил вокруг лагеря, — сказал он таким тоном, что я невольно насторожился.
Какое-то время он стоял молча, молчал и я. Надо хорошо знать Кемпера и то, что к нему не следует приставать с расспросами; он постоит, подумает, а потом сам все расскажет.
— Тихое местечко, — нейтрально заметил я, активизируя процесс его раздумий.
Место и в самом деле выглядело неплохо: яркое солнце, легкий ветерок, чистый прозрачный воздух. И тишина. Абсолютная тишина. Ни единого звука.
— Унылое место, — сказал Кемпер.
— Не очень-то понятно, — произнес я, хотя ждал от него именно этих слов.
— Помнишь, что я сказал тебе ночью?
— Что планета упрощена до предела.
— Да.
Кемпер вновь застыл, наблюдая, как я мучаюсь с брезентом. После минутной паузы он все же выпалил:
— Боб, на планете нет насекомых!
— Что насеко… — но он уже слышал только себя.
— Ты прекрасно понимаешь, что я хотел сказать. Вспомни Землю, вспомни другие планеты земного типа. Ложишься на траву и тихо наблюдаешь… Вокруг тебя множество насекомых! Они ползают по земле, перепрыгивают со стебелька на стебелек, копошатся в цветках, жужжат в воздухе.
— А здесь?
Он отрицательно покачал головой.
— Не видел. Я осмотрел добрую дюжину мест, ложился в траву, всматривался, вслушивался, я искал их все утро, но их нет! Боб, это неправильно, неестественно. На планете нет ни одного насекомого!
Его слова вызвали дрожь в теле, тем более что он произнес их в сильном возбуждении. Состояние Кемпера передалось и мне; чтобы как-то скрыть волнение, я продолжал расправлять складки брезента, хотя такой тщательности не требовалось. Что касается насекомых, то я не был большим их поклонником, но их неестественное отсутствие может отрицательно сказаться на нашем бизнесе.
— Пчелы, — напомнил я.
— Какие еще пчелы?
— Пчелы из куставров.
— Я не подходил близко к стаду. Возможно, пчелы летают вокруг куставров.