Прелесть пыли

Калеб Векослав

Как и многие писатели Югославии, для которых тема национально-освободительного движения стала одной из ведущих, Калеб старается дать ответ на вопрос — почему сильному, вооруженному до зубов мощной военной техникой врагу не удалось сломить голодную, плохо одетую и плохо вооруженную народную армию. Герой в его рассказах прежний, но словно пробудившийся от векового сна, осознавший, что он и есть народ, и понявший, наконец, что ему надо делать. Как и раньше, писатель опирается на жизненный материал, реальные события и реальных людей. Он пишет о не менее трагических вещах. Не менее трудна жизнь его героев и на войне. Но меняется сам дух его произведений. Они пронизаны романтическим пафосом утверждения. Основа его — те

изменения, которые произошли в самом человеке. У крестьянина Пейо погибли четыре сына, разорено хозяйство. Все, что у него осталось, это волы — связь с прошлой жизнью, надежда на будущее. Но Пейо принадлежит к тем, кто понял, что надо делать: одного за другим отдает он волов голодным партизанам, которым надо продержаться еще несколько дней («Слезы»).

Не для всех прозрение наступило во время борьбы. Вот перед нами пожилой господин из бывшего мира сытых («Трость на прогулке»). Война окончена, страна начала залечивать раны, беззаботно играют дети, а старик упорно ходит встречать на пристань и на вокзал сына, с которым, как ему кажется, он не кончил спор и в гибель которого он не может поверить. Сын выбрал свой путь, он «мечтал об огромных дворцах, где тысячи людей будут смотреть и слушать, наслаждаясь искусством». Чтобы приблизить свою мечту, юноша, судя по всему, вопреки воле отца пошел в партизаны и погиб. И хотя пожилой господин делает вид, что продолжает полемику с сыном, в душе он понимает — правда на стороне сына, его товарищей, — без его смерти была бы невозможна сегодняшняя жизнь, которую надо беречь и беречь, ибо за нее отдали свою жизнь такие люди, как его сын.

Происшедшие в людях изменения, их новые взгляды на мир, новые человеческие взаимоотношения наиболее выпукло проявились в персонажах повести «Прелесть пыли». Эта повесть — своеобразный гимн народной армии и ее бойцам. Ее можно считать концентрированным выражением того нового, что появилось в миропонимании и художественной манере писателя. Двое партизан, преодолевая голод, болезни, холод, горы, долины, ущелья, идут на соединение с товарищами, чтоб продолжать борьбу. В этом движении их жизнь. На протяжении всей повести, как рефрен, звучит мысль, не раз повторяемая героями и автором: «Надо идти вперед!», «Главное — идти вперед!» Это движение партизан вырастает в нечто большее — движение всего человечества к лучшему будущему: «Идут люди по всему свету, по морям, по горам, по пустыням, родившись затем, чтоб идти к далекой высокой цели, которая ждет, ждет…» В ритме этого шага течет и само повествование.

Не случайно писатель не дал имен своим героям. Перед нами «Мальчик» и «Голый». На их месте мог бы оказаться любой из бойцов народно-освободительной армии. Калеб не сообщает места действия и битвы, в результате которой были рассеяны партизанские части. Реалистически достоверное изображение всех перипетий пути двух бойцов Калеб сочетает с романтическим утверждением подвига, силы духа поднявшегося на борьбу народа. Всегда чуждый патетике, писатель умело соединяет героическое и комическое, прозу жизни и романтику борьбы и товарищества. Прочтите еще раз последние строки повести: знамена, песни, женщины в белых платках, несущие измученных партизан, — и босые, пропыленные, болтающиеся в воздухе ноги. Пафос победы, конец трудного пути, символика самого шествия и как бы уравновешивающая этот плакатно-обобщенный план комическая деталь. И рядом сдержанно-констатирующая фраза: «Оружие они держали на коленях». Они не расставались с ним на протяжении всего пути, не отдавали даже товарищам по борьбе, желавшим помочь им, больным и усталым. Не отдали его они и сейчас. Борьба продолжается. Она продолжается и в мирные дни. Героям Калеба приходится бороться с невежеством и чванством, ленью и дармоедством, бороться с самими собой («Тридцать лошадиных сил»).

Калеб всегда стремится к новым художественным темам

и решениям, зачастую даже ценой отказа от уже достигнутого. Он продолжает поиски и сейчас. В периодике часто можно встретить его рассказы. В работе новый роман.

Г. Ильина

Прелесть пыли

Повесть

Над мальчиком высоко в небе вздымались крутые скалы. Под ним быстро несла свои свинцовые воды река. Скользя и перекатываясь по отвесному склону, по каменистым осыпям и по островерхим утесам, падая и снова упрямо поднимаясь, мальчик кинулся вниз, на дно каньона, — к воде.

День наступал неотвратимо. Порозовевшее небо зажгло зубчатое ущелье, холодный каньон.

Невдалеке торопливо затарахтели пулеметы. На кручах над рекой и в темных низинах разрывались мины, белый дым медленно таял.

Бойцы прикрытия отходили под непрекращающимся огнем, шли по стремнинам и ущельям, перебирались через хребты, вершины и утесы, через реки и потоки. Приказ «любой ценой продержаться еще два дня» был выполнен. Немецкие дивизии наступали неуклонно и злобно. Снаряды, авиационные бомбы без конца падали на скалы. Поредевшая бригада, выполнив задание, рассеялась в ночном мраке, в лабиринте камней и перелесков, ущелий и хребтов. Каждому бойцу предстояло выбираться на свой страх и риск.

Мальчик долго пролежал под утесом, куда свалился в темноте. Здесь его застал день.

Он медленно высвобождался из вязкой тьмы сна. Свинцовая тяжесть распластала его на камнях. Он оперся на руку, чтоб подняться, и увидел, что рука в крови. Неожиданно с соседней скалы раздалось громыхание минометов и голоса. Он бросил жадный взгляд на другую сторону каньона — на отвесную скалу, кустарник, лентой вьющийся меж камней, на дно глубокого ущелья, — там было спасение.

За этими горами он в безопасности. Разными путями идут бойцы к условленному месту сбора среди гор, поросших лесом. Он ясно представлял себе эту вершину — огромную, зеленую, сверкающую цель!

Скатываясь с камня на камень, он судорожно прижимал к себе винтовку, смутно помня, что в кармане у него граната без предохранителя и что она вот-вот взорвется, но все же не пытался предотвратить взрыв.

Реку пересекал узкий подводный порог. Мальчик закинул винтовку за спину, вошел в воду и оттолкнулся от берега. Воды было по пояс. Он содрогнулся от холода. Взмахнул руками, удерживая равновесие, и присел, хватаясь за выступы камней. Быстрая река казалась враждебной.

Он не отошел от берега и двух шагов, как вода вокруг него вскипела. Пули сердито зарывались в быстрые и легкие волны. С верха скалы застучал пулемет.

А мальчик, стараясь уберечь винтовку от воды, боролся с рекой; он спотыкался, его то и дело сносило с порога, он плыл и снова выбирался на камни. Река явно держала сторону противника. В бешенстве он ругал ее, глотая слезы. Гнев почти лишил его сил, а сил и без того было мало.

Все чаще заливались пулеметы. Еще несколько раз воду прошили пулеметные очереди. Какой-то ретивый вояка начал нащупывать беглеца.

— Не дамся! — упрямо произнес мальчик.

У другого берега бухнула мина, взметнув в воздух столб воды. Мальчик снова опустился на четвереньки и полз под водой до тех пор, пока не стал задыхаться и чуть не потерял сознание.

— Не дамся! — снова прохрипел он.

Плескалась вода; торопливо и весело, в радостном весеннем танце бежали волны.

Когда мальчик добрался до противоположного берега — сравнительно пологой, поросшей мхом скалы, вокруг него опять засвистели пули; в ближнем леске ухнула мина; срезанные ветки, описав широкую дугу над его головой, полетели в воду.

— Не дамся! — выдохнул мальчик и зло выругался.

Он услышал далекий смех. Может быть, немцы просто забавляются: поспорили, кто окажется самым, метким?