Прекрасный наглец
Шрифт:
Щеки Келли запылали, и она поняла, что отпираться бесполезно.
— Да, это так. Но хотеть тебя — большая глупость с моей стороны.
На его лице промелькнуло выражение радости. И ей почему-то стало хорошо оттого, что ее признание понравилось ему.
— Почему?
— Ты не относишься к типу мужчин, который я люблю.
— Я не отношусь к типу мужчин, который ты любишь? — Его удивлению, казалось, не было предела.
Этот возглас придал ей решимости.
— Именно так, — отозвалась
Однако Блейк и не думал сдаваться. Он тут же последовал за ней и, склонившись к самому ее уху, тихо и дерзко прошептал:
— Ты знаешь, что тебе нужно? Тебе нужен хороший твердый...
Она в ужасе отпрянула от него.
— Не смей говорить это!
— А что я такого говорю? — Он изобразил невинность. Распутник спрятался за очаровательной улыбкой.
— Тебе пора уходить! С минуты на минуту сюда придет мой любовник, а он очень ревнив.
— Лгунья, — рассмеялся Блейк. — Ни один ревнивый любовник не отпустил бы тебя на аукцион, где торгуют мужчинами. И ни один любовник не оставил бы тебя одну в субботу утром.
— Хорошо, твоя правда. Нет никакого любовника: ни ревнивого, ни какого-то другого. И все же тебе пора уходить! Ножки твоей кровати, наверное, испещрены зарубками, отмечающими количество покоренных тобой девиц.
— Почему ты считаешь меня донжуаном, Келли? — Он усмехнулся, задетый за живое. — Да, я люблю держать себя в форме, но я вовсе не тот сомнительный плейбой, за которого ты меня принимаешь.
— Держать себя в форме? Ты так витиевато называешь свой разврат? Это для тебя вид физических упражнений?
Его ухмылка была поистине возмутительной!
— Иногда. Секс прекрасно снимает стресс.
— А разве у тебя с этим проблемы?
Он вздохнул.
— Когда много работаешь, стресс неизбежен.
— И часто тебе приходится бороться со стрессом?
— Если я отвечу — каждый день, это будет сильно преувеличено, если же отвечу — раз в месяц — сильно преуменьшено. А конкретно скажу тебе одно: я не люблю иметь дело с пустоголовыми красотками, которые изображают, будто дают столько же, сколько и получают. Через некоторое время это начинает утомлять.
— Дают столько же, сколько получают? — Келли была поражена самоуверенности стоявшего перед ней мужчины. — Ты действительно считаешь себя секс-героем?
— Нет. Но я всегда отдаю всего себя в постели, однако лишь изредка возникает взаимное притяжение... которому трудно противостоять. Такое взаимное притяжение — большая редкость. — Он замолчал.
Она отвернулась к раковине, чувствуя, что теряет самообладание. Неужели он никогда не уйдет? Разве не видно, что ей ничего от него не нужно?
— Для тебя так просто лечь в постель с неизвестной женщиной?
— Во-первых, почему же неизвестной?
Ей захотелось схватиться руками за голову. Как можно быть таким привязчивым?
— Не хочу. Я устала. У меня болит голова. Мне надо спешить.
— Когда ты в последний раз испытывала оргазм? — Он произнес это таким спокойным тоном, будто задал самый обычный вопрос.
Келли ошарашенно заморгала. Она не могла поверить в то, что ранним субботним утром она стоит возле раковины на своей кухне, а почти незнакомый ей мужчина анализирует ее сексуальную жизнь.
Последний раз испытывала оргазм? Как же ей ответить на этот дурацкий вопрос?
По правде говоря, она не испытывала его никогда. И лишь изображала его. Нельзя сказать, чтобы она оставалась совсем холодной. С Люком она почти достигала его. Но Люк всегда ее опережал.
Впрочем, они спали вместе не более десяти раз, в те несколько недель, когда она думала, будто безумно любит его, а он на самом деле оказывал услугу ее матери. И даже не услугу — выполнял работу. За которую платили.
С тех пор Келли стала сторониться мужчин. Ей казалось, что они испытывают интерес к ее связям или богатству, но сама она мало привлекает их. А когда стало известно, что по вине эндометриоза ей вряд ли удастся иметь детей, она поняла, что ей почти нечего предложить мужчине.
Именно поэтому Келли сосредоточилась на своем бизнесе. Муж и дети — не для нее. Такова уж ее судьба, и тут ничего не попишешь!
— Я не хочу обсуждать с тобой мою интимную жизнь. — Ей казалось, что она давно уже преодолела эту боль, но сейчас у нее почему-то тоскливо сжалось сердце.
— Ведь ты даже не можешь произнести это слово. Боишься!
— Оргазм! — почти заорала она. — Оргазм, оргазм, оргазм, оргазм! — Она с вызовом взглянула на него. — Ты удовлетворен?
— Пока еще нет. Мы с тобой даже не поцеловались. — Улыбка его сделалась еще более порочной. — Пять раз. Пять раз за одну ночь. Ага? — Он закивал головой.
Она непонимающе взглянула на него.
— Что пять раз? Поцеловаться?
— Ну ты скажешь! Целоваться будем тысячи раз! Пять оргазмов за ночь. Это то, что я обещаю тебе.
— Ты смеешься надо мной! Пять раз за одну ночь? — Она не сводила с него глаз. — Ты действительно уверен, что способен на такой подвиг?
— Ведь я уже говорил. Спонтанное взаимное притяжение. И неизбежный взрыв чувств.
В ней вспыхнуло желание, и он мужским чутьем понял это. Черт, ей не надо пять раз, одного будет вполне достаточно!