Прекрасный дикарь
Шрифт:
— Единственная защита, которая у нее есть — это пароль, — пробормотал Фабио, фыркнув от смеха. — Я могу провернуть это во сне.
Я попытался утешиться этим, но знал, что единственное настоящее утешение, которое я смогу получить от кого-либо, будет в виде рук Уинтер, обхвативших мое тело. До тех пор я буду оставаться в этом сверхчувствительном состоянии отчаяния и ярости.
— Мы вернем ее, — пробормотал Фрэнки, уже не в первый раз. Я просто кивнул, снова выхватил телефон у Фабио, когда он подтвердил, что клонировал информацию на нем, и оставил его расшифровывать
Стоны девушки уже прекратились, и на мгновение я забеспокоился, что слишком задержался, но когда я завернул за угол, то обнаружил, что она стоит на коленях, а ее губы крепко обхватили член Энцо.
Его татуированная рука снова запуталась в ее волосах, пока он трахал ее рот жесткими толчками бедер, а она стонала так, словно это было чертово мороженое со вкусом экстази.
Он открыл глаза, хрюкнул, увидев меня, и протянул свободную руку к мобильному телефону. Я не рискнул приближаться к этому дерьмовому шоу, поэтому просто швырнул его в него, отводя глаза, пока не получил травму на всю жизнь. К счастью, он поймал его, и я успел уйти, прежде чем мне пришлось наблюдать, как он каким-то образом засовывает его обратно в карман.
Я поспешил обратно к машине и забрался на переднее сиденье рядом с Фрэнки, проведя рукой по лицу, чтобы изгнать из памяти образ моего брата, которому отсасывают член. В этой теме про братьев и сестер было много проблем, о которых я раньше даже не задумывался, и именно без таких ситуаций я мог обойтись.
— Клянусь, по крайней мере, шестьдесят процентов хитроумных планов Энцо связаны с тем, чтобы он потрахался, — ворчал Фрэнки, явно читая мое отвращение и правильно оценивая его источник.
— Я чувствую, что мне нужно как-то прочистить глаза, — пробормотал я.
— Это говорит человек, который не давал мне спать по ночам, трахая свою девушку во всех возможных комнатах моей гребаной квартиры, — насмехался Фрэнки, и я слегка поморщился от этого напоминания. Не то чтобы я собирался забрать это обратно, но я не мог дождаться, когда у нас с Уинтер появится собственное жилье. Там, где мы могли бы просто быть собой, вдали от всего мира и свободно быть самими собой, когда захотим.
Задняя дверь распахнулась, и Энцо запрыгнул внутрь, ухмыляясь, как придурок, и растянулся на заднем сиденье рядом с Фабио, как раз когда тот закончил печатать что-то на своем ноутбуке.
— У меня есть номер телефона «босса», — гордо заявил он, оглядывая всех нас. — Я установил по нему отслеживание, и нам остается только ждать, когда он позвонит, и я смогу определить его местонахождение.
— Хорошо, — сказал Фрэнки. — Пойдем, примем душ и сменим одежду, может быть, поспим несколько часов. Как только мы узнаем его местонахождение, мы должны быть готовы действовать. Мы вернем твою девушку раньше, чем ты это поймешь, fratello.
Я хрюкнул в знак согласия, потому что у меня не было выбора. Я не спал более сорока восьми часов, и что-то должно было произойти. Но как только мы узнаем местоположение, я буду там, ворвусь туда и спасу свою девочку от всего, что она сейчас переживает. Мне было
Глава 29
Уинтер
Чем дольше я сидела в этом доме, тем больше ощущала себя в клетке. Каждый раз, когда я пыталась выйти наружу, я находила запертые двери или вооруженных охранников, которые говорили мне оставаться внутри для моей же безопасности. Я больше чем когда-либо прежде начала сомневаться в том, кем на самом деле является мой муж. Ведь если он нуждался в таком количестве людей, размещенных вокруг его дома, у него должно было быть много врагов.
Я сидела в гостиной, пока доктор Рэмси пыталась загипнотизировать меня третий день подряд. Мне не нужен был психотерапевт. Я просто хотела уйти из этого проклятого дома.
— Сегодня вам действительно нужно сосредоточиться, — втолковывала она, когда я лежала на кушетке с закрытыми глазами. Ее тяжелый парфюм атаковал мои чувства, и я затаила дыхание, пока она пыталась заставить меня расслабиться настолько, чтобы открыть свой разум. Но я не доверяла этой женщине и отказывалась говорить ей хоть слово о том, что я могла или не могла вспомнить. В основном, она вызывала воспоминания о Пятерых, и это вызывало у меня принципиальную неприязнь, но иногда появлялись проблески чего-то другого. Какая-то жизнь до всего этого. Я видела себя в красивых платьях, улавливала звуки птиц на деревьях, женщину с такими же рыжими волосами, как у меня…
Но как только я пыталась удержать хоть что-то из этого, все снова ускользало. Доктор Рэмси окончательно прекратила наш сеанс на сегодня, когда я продолжала молчать после двух часов. Надо отдать ей должное, она была напористой. Хотя я полагала, что это больше связано с тем, что Рамон платил ей, чем с ее желанием добиться от меня успехов.
Когда она ушла, было уже шесть, и я направилась вглубь дома в поисках Рамона. Я не видела его весь день, потому что у него были дела, но я надеялась, что сейчас он все еще в своем кабинете. Я видела, как он вошел туда незадолго до приезда Рэмси, и слышала, как он говорил с кем-то по телефону на строгом испанском языке. Очевидно, я не понимала этого языка, что меня ужасно раздражало.
Я подошла к двери, когда за ней воцарилась тишина, и постучала, выпрямив позвоночник, готовясь выдвинуть несколько требований. Не то чтобы он когда-нибудь прислушался к моим просьбам.
— Войдите, — прорычал он, и я толкнула дверь.
Он сидел в кресле со спинкой за своим огромным письменным столом из вишневого дерева, просторным и скудным, его аура доминировала в комнате. Суровое выражение его лица исчезло, когда он понял, кто пришел к нему, и он тепло улыбнулся.
— Моя дорогая, какой сюрприз. Я скучал по тебе. — Он жестом предложил мне сесть напротив него, но я осталась стоять на ногах, скрестив руки.