Прекрасный дикарь
Шрифт:
Мне нужно было говорить, но горло сжалось, а паника ползала по коже, как муравьи. Я свернулась калачиком, шепот заполнил мои уши. Пятеро дразнили меня. Все они вернулись, чтобы уничтожить меня. Тебе никогда не сбежать. Ты всегда будешь принадлежать нам.
Я чувствовала удары кнута, взмахи лезвия, слышала собственные крики, раздававшиеся в моей голове. Мое сердце колотилось слишком быстро, а горло было слишком сжато. Я не могу дышать. Я не могу дышать!
Руки схватили меня, и я закричала, кружась на месте и нанося удары ногами и руками, когда ужас захлестнул
— Господи Иисусе, — пробормотал мужчина, державший меня, и я поняла, что это он привел меня сюда. — Все в порядке, дорогая. Я держу вас.
— Никто не причинит вам вреда, — поклялась женщина, и я перевела взгляд на нее, мой пульс начал замедляться. Она была средних лет с миндалевидными глазами, в которых было достаточно тепла, чтобы дать мне немного надежды. Я открывала и закрывала рот, пытаясь говорить, умолять, требовать, чтобы они освободили Николи и вернули его мне. Но мои предательские легкие не хотели бороться за него.
Я закрыла глаза, стиснула зубы, мое тело неистово дрожало.
Скажи это. Скажи им. Ты должна сделать это ради него.
— Он невиновен, — выдавила я на рваном вдохе, мой голос напрягся и тут же снова замолк.
Женщина помогла мне встать на ноги, а парень отступил, чтобы дать нам немного пространства. — Вот, садитесь. Расскажите нам, что вы знаете.
Я опустилась на сиденье, мои руки все еще дрожали, когда я положила их на стол, и я попыталась сосредоточиться ради Николи. Я не могла подвести его сейчас. Он нуждался во мне.
— Я сержант Ловетт, — мягко сказала она. Я оглянулась через плечо на мужчину, притаившегося позади меня, и она тоже посмотрела на него. — Отдохните, Хейверс, я позову, если вы мне понадобитесь.
— Да, мэм. — Он вышел из комнаты, и снова наступила тишина.
— Как вас зовут? — спросила Ловетт, и я открыла рот, чтобы произнести свое имя, пытаясь выдавить его.
Я указала на свое горло, затем покачала головой, и она нахмурилась, понимая мои усилия, после чего вышла из комнаты и вернулась через минуту с блокнотом и ручкой. Она подтолкнула блокнот через стол, и я взяла его, мои пальцы сжались на ручке, пока я держала ее над страницей и писала: «Николи невиновен. Он спас меня».
— От кого? — спросила офицер, прочитав слова.
«Меня удерживали пятеро мужчин. Джакс, Фарли, Квентин, Орвилл и Дюк. Они пытали меня. Николи нашел меня. Он спас меня».
Ее глаза расширились, когда она прочитала это, затем она медленно кивнула. — Нам нужно ваше имя, мисс.
«Я ничего не помню с тех пор, как они похитили меня. Но теперь я зовусь Уинтер».
В дверь постучали, и Ловетт заворчала. — Я занята, — сказала она.
— Речь идет о девушке, мисс. Это важно.
Ловетт извинилась, встала и вышла из комнаты. Дверь за ней закрылась, и я напрягла слух, но о чем бы они ни говорили, они отошли слишком далеко, чтобы я могла уловить их.
Я пожевала большой палец, ожидая ее возвращения, перечитывая то, что написала, и понимая, что это не достаточно полно охватывает мою историю. Я должна была рассказать им все, тогда они поймут. Они освободят Николи, пошлют офицеров на поиски Дюка.
Вернулась Ловетт, ее глаза
Я яростно черкала в блокноте. «Единственный человек, которого я хочу видеть, это Николи».
Она подалась вперед, опустилась на свое место, и я поняла, что у нее в руке телефон. Она прочитала слова, затем медленно кивнула. — Уинтер, мне нужно, чтобы ты была честна со мной. Когда ты говоришь, что ничего не помнишь до встречи с этими мужчинами, — она коснулась страницы, на которой я написала их имена, — ты полностью уверена, что это действительно так?
Я яростно кивнула, внутри меня вспыхнул гнев. Я поспешно записала ответ, поскольку она не выглядела убежденной, и мои штрихи становились все больше и больше от моей ярости. «Все, что я знаю, это то, как я получила все свои шрамы. Меня пытали ради информации, о которой я ничего не помню. Мне удалось освободиться. Потом меня нашел Николи. Я не хочу видеть никого из ресторана. Я хочу видеть только ЕГО».
— Хорошо, я вам верю, — мягко сказала она. — Но этот человек не из ресторана, — она положила телефон, подвинув его через стол, чтобы я могла видеть изображение на экране.
Я удивленно моргнула, узнав себя в красивом белом платье и фате, смеющуюся, когда мужчина целовал меня в щеку. Офицер показал на следующую фотографию, и я отчетливо увидела его лицо. Это был тот же день, день нашей свадьбы, его рука обвилась вокруг моей талии, и он прижимал меня к себе. Он был высоким, с глазами, в которых светилось обожание, его голова была выбрита, а лицо было красивым и полным жизни. Но я не знала его. Девушка на той фотографии тоже была незнакомкой. Я не была чьей-то женой.
Я не чья-то жена.
— Это ваш муж, Уинтер. Он здесь и ждет встречи с вами. Он сказал, что вас зовут Саша Эрнандес. Вы поженились три года назад. Он попросил меня передать вам это, — она полезла в карман и протянула простое золотое кольцо с выгравированным на внутренней стороне словом «навсегда». — Ты узнаешь его?
Я покачала головой, отстраняясь от него, отвергая его всеми фибрами своего существа. Паника поднялась в моей груди и сковала горло. Я пыталась рационально объяснить то, что видела, но все было на виду. И что хуже всего, я не могла отрицать тупое, звенящее ощущение в затылке, которое говорило, что я узнаю это кольцо. Что если я возьму его в руки и надену на палец, оно идеально подойдет.
Я продолжала качать головой, отказываясь от этой жизни. Я не могла быть замужем. Я была с Николи. За все время, что я провела, представляя, как мать, отец, братья и сестры или друзья скучают по мне, я никогда не думала об этом. Потому что мое сердце принадлежало Николи так основательно, что просто не могло быть и речи о том, чтобы я была связана с кем-то еще. Если я была замужем, почему я не чувствовала этой пустоты в груди, почему я не тосковала по мужу, даже если потеряла воспоминания о нем? Но потом я подумала о пустоте, которую я ощущала с Пятеркой, и подумала, не может ли это быть связано с этим. Знало ли мое тело все это время? Неужели мое сердце стало пустотным из-за него?