Прекрасны ли зори?..
Шрифт:
— Уж извините нас, Пётр Фёдорович, мы с Иваном в детстве поклялись никогда не расставаться. Мы полетим вместе.
Терешкин грустно вздохнул и сказал, что проводит нас до аэропорта.
Иван был задумчив.
— До встречи, друзья! — сказал он, грустно улыбаясь.
— До свидания, Пётр Фёдорович!
Самолёт плавно набрал высоту, взял курс на запад. Летим домой! Мы с Иваном сели рядом. Он приник к иллюминатору. Через несколько минут Иван тронул меня, кивнул за окно.
— Погляди-ка, Фудзияма смахивает на террикон шахты, правда? — воскликнул Чернопятко. — Ну в точности наша Голубовка!
Разговор невольно зашёл о том времени, когда мы были шахтёрами.
До Владивостока уже подать рукой. Радист передал радиограмму, что мы летим — чтобы встречали.
И в этот момент что-то произошло. Мы даже сообразить не успели, что именно. Неожиданно ударил едкий запах гари, и в ту же секунду грохнул взрыв. Мы с Иваном вскочили и ухватились друг за друга, чтобы удержаться на ногах. А самолёт в это время стремительно терял высоту.
Мы ещё не коснулись волн, а уже самолёт распался на части…
Здравствуй,
Что ты тягостно вздыхаешь? Что не уймёшься никак? Спрашиваешь — не чудо ли это? Да, море! Наша земля полна чудес. А чудеса творят люди.
Смотрю в твою синюю даль и вижу ещё одно чудо. Солнце раздвинуло туманный полог, открыв горизонт. И прямо из него, из солнца, как из золотых ворот, появились два белоснежных океанских лайнера. Идут бок о бок. Всё ближе и ближе. Похожи друг на друга, будто братья-близнецы. Так это же они! Я узнаю их! «Гильфан Батыршин» и «Иван Чернопятко»! Они спешат — истосковались по родной земле. Опять следуют по путям-дорогам рядом. Опять неразлучны. Как всегда.