Прекрасная монашка
Шрифт:
Вырвавшиеся у девушки слова прозвучали с оттенком возмущения, даже укоризненно, и вдруг герцог почувствовал, как на его руку легла маленькая теплая ладошка Аме.
— Прошу вас, помогите мне, — взмолилась девушка. — Пожалуйста! Прошу вас!
— Не могу, — ответил герцог. — Вы сами должны понимать, что это выше моих возможностей.
— Но почему? Обещаю, что не доставлю вам за все время пути абсолютно никаких хлопот. Я буду выполнять все, о чем бы вы ни попросили, буду подчиняться во всем, не приказывайте покинуть вас
Наступила непродолжительная пауза, и, прежде чем герцог успел вымолвить хоть слово в ответ, девушка вновь заговорила:
— Никогда бы не подумала, что люди могут быть такими непреклонными и жестокими. Сначала кардинал, затем святые отцы, сообщившие его распоряжение в таких выражениях, что заставили меня буквально возненавидеть их, а сейчас…теперь… вы! Когда я увидела вас впервые, не могла и подумать, что вы окажетесь таким.
— А чего вы, собственно говоря, ожидали от меня, мадемуазель? — спросил герцог, удивляясь тому, что он все еще сохраняет спокойствие.
— Вы мне показались таким сильным, как… ну, как человек, способный отомстить за любую несправедливость, который… как бы это поточнее сказать… который всегда защищает слабых. И еще мне показалось, когда я рассматривала вас, что вы очень красивы.
И тут совершенно неожиданно герцог расхохотался.
Это несчастное дитя, дрожащее от страха и умоляющее его о милости, накрепко вцепившееся в его руку с самого начала их совместного путешествия, естественно, вызывало в нем жалость, но ситуация казалось ему забавной.
Он смеялся, но чувствовал, что ее пальцы все крепче сжимают его руку, как будто она в отчаянии цепляется за нее, как за последнюю надежду.
Герцог вспомнил свое первое впечатление об этой девушке, когда она поднялась с пола кареты, стоявшие в ее глазах слезы, ее прекрасные волосы в свете фонаря, а вместе с мыслями о девушке ему вспомнилась последняя встреча с кардиналом де Роганом.
Принц был в Опере и сидел в ложе напротив той, которую занимал герцог. Величественность фигуры кардинала, одного из самых могущественных людей Франции, выгодно подчеркивало его одеяние. Но его фривольные речи, морщинки вокруг плутовских глаз, все свидетельствовало о разгульном образе жизни, не чувствовалось и следа святости.
В тот вечер принц де Роган был окружен несколькими привлекательными женщинами, еще тогда герцог вспомнил, что кто-то рассказывал ему, как о широко известном факте, что любовница кардинала разъезжает с ним повсюду под видом аббатисы. Герцогу кардинал де Роган не понравился. Было в его облике что-то порочное, от чего приличных людей должно коробить, даже если на нем и была мантия.
Но без малейшего сомнения, этот человек обладал огромным влиянием, с которым приходилось всем считаться, а тут еще Аме против принца Людовика де Рогана эта девчонка без имени, которая решилась потягаться
Герцог усмехнулся. Создавшаяся ситуация показалась ему комической. Он выглянул в окошко кареты. Они подъезжали к Шантильи. Вдали показались первые домики городской окраины, стали слышны удары лошадиных копыт о булыжники, которыми были вымощены улицы городка.
Если герцог и собирался принимать какое-либо решение, это следовало делать немедленно.
— Пожалуйста, помогите мне, прошу вас, возьмите меня с собой! Только вы можете спасти меня, — снова взмолилась Аме, ее лицо было обращено к нему, губы дрожали.
Карета поехала медленнее. Прямо перед ними показался постоялый двор. В десятках окон ярко горели огни, а из двери поспешил навстречу хозяин, чтобы приветствовать знатных гостей.
И в это мгновение герцог принял окончательное решение.
— Хорошо, — коротко бросил он, — я беру вас с собой.
Глава 2
Герцог заканчивал свой завтрак в отдельной комнате гостиницы при почтовом дворе в Шантильи, находясь в самом лучшем расположении духа.
Сама гостиница не отличалась изысканностью, но блюда здесь готовили отменные. Герцог начал свою трапезу с омлета, он был необыкновенно вкусным, а поданные затем отбивные приготовлены из молодого, только что забитого ягненка. К блюдам были поданы вина из местных погребов.
Герцог позавтракал с большим аппетитом. Он не принадлежал к тому типу аристократов, которые едва притрагиваются к пище или вообще не завтракают. Излишества присутствовали в его жизни — их, надо сказать, было не так уж и мало, но существовали твердые правила, которые неукоснительно соблюдались.
Одному из них он всегда следовал: находясь в Англии, он уделял много времени физическим упражнениям и сохранил отменное здоровье, многие из его сверстников, которые не могли этим похвастаться, прозвали его «железным».
Возможно, поэтому же он сохранил и свою мужскую силу, что делало его чрезвычайно привлекательным для женщин. Немало было пролито слез в ночь накануне отъезда герцога из Англии, но в характере этого человека была одна черта: он никогда не сожалел о тех очаровательных подругах, которых покидал.
Герцог поставил бокал на стол. Наступило время трогаться в путь, он был очень озабочен тем, чтобы как можно скорее добраться до Парижа и немедленно взяться за выполнение порученного ему задания, он отодвинул стул и встал из-за стола. В дверь раздался стук.
— Войдите, — отрывисто бросил герцог.
Дверь медленно открылась, и, пока его светлость решал, кто же может входить к нему так неуверенно, из-за двери показалось лицо, и веселый голос воскликнул:
— Так вы один, монсеньор! Это просто замечательно! Мне очень хотелось, чтобы первым на меня взглянули вы и убедились, что все сделано правильно.