Прекрасная мечта

Лэндис Джил Мари

Эва услышала щелчок – кто-то взвел курок – и оцепенела. Она выглянула из-за плеча Лейна и сдавленно вскрикнула. Низенький пожилой человечек в толстенных очках, брюках в тонкую полоску и котелке на голове направил дуло револьвера прямо в сердце Лейна. При любых других обстоятельствах она бы приняла этого маленького усача за счетовода или клерка. Но оружие делало его смертельно опасным.

Его угроза прозвучала совершенно недвусмысленно.

– Стойте, где стоите. И даже не думайте бежать. К вам это тоже относится, барышня.

Дуло револьвера

снова смотрело на Лейна.

– Брось седло на землю. А потом леди расстегнет ремень твоей портупеи. Смотри, без фокусов, – предупредил он ее, – потому что мне ничего не стоит пришить вас обоих.

Руки у Эвы тряслись. Она обошла вокруг Лейна и, наконец, с трудом расстегнула на нем портупею и бросила ее на землю.

– Вы кто такой, мистер? – поинтересовался Лейн.

Эва поразилась тому, как невозмутимо звучал его голос.

– Байрон Хант. Ты наверняка обо мне слыхал. Лейн покачал головой.

– Вовсе нет.

Эва заметила, как на лице незнакомца промелькнула тень разочарования.

– Я тоже о вас ничего не слышала, – добавила она.

– Но этого не может быть. Я – один из братьев Хант. – Он ухмыльнулся Лейну. – Помнишь меня, парень? Мы с тобой встречались, когда ты еще пешком под стол ходил.

Стоя под дулом револьвера, Лейн шагнул вперед. Эва схватила его за пояс, когда Хант опять пригрозил выстрелить.

– Я убью тебя, – пообещал Лейн.

– Лейн, умоляю тебя, – прошептала Эва.

– Не волнуйтесь за меня, мэм. Он может строить какие угодно планы. Но он не проживет так долго, чтобы иметь возможность их осуществить.

– Вы собираетесь убить нас обоих? – спросила она.

– Останетесь ли вы, барышня, в живых или нет, зависит от того, насколько вы втянуты во все это.

– Не надо мне твоих одолжений, – буркнула она.

– Что-что? – переспросил Хант.

– Ничего. – Эва почувствовала, как напрягся Лейн, но не отпускала его. Он весь покрылся потом, его смоляные кудри отливали синевой в лучах яркого солнца. Зная его вспыльчивый характер, Эва не могла рассчитывать на то, что он сохраняет ясность мышления настолько, чтобы обдумать план их дальнейших действий. – А я думала, вы в тюрьме, – ляпнула она.

Хант расхохотался. В толстых линзах его очков заиграли солнечные лучи, и вид его глазок-бусинок совершенно исказился.

– Нам удалось сбежать. И теперь мы собираемся заставить Чейза Кэссиди заплатить за все. Мы спалим дотла его дом и перебьем весь его скот. Его шлюха-сестра пристрелила нашего младшего братишку, а он сам помог засадить нас за решетку.

– Он вас всех прикончит, – заявил Лейн.

Эва дернула Лейна за пояс, чтобы заставить угомониться.

– Так вы не один? – спросила Эва Ханта. – Вы все время говорите «мы», но я никого другого поблизости не вижу.

– Мой братец отправился передать одно сообщение Кэссиди. И, скажу вам, я ожидаю, что оба они вскоре тут появятся. А теперь было бы неплохо, чтобы ты и твоя подружка вернулись обратно в хижину.

Лейн не двинулся с места.

Он старался вызвать в памяти облик Байрона Ханта, пытался собрать воедино все детали обстоятельств смерти его матери. Трое мужчин уговорили его мать впустить их в дом. Пока его дядя был на пастбище, она приготовила им ужин.

Очкастый Хант тогда казался более высоким, сильным, грубым и зловещим. А этот человечек выглядел скорее похожим на коммивояжера, чем на убийцу.

– А почему я должен позволить тебе выстрелить мне в спину? – довольно резко произнес Лейн.

– Пожалуйста, Лейн, – снова зашептала Эва.

– Слушайся маленькую леди, сынок. И потом, ты мне еще на какое-то время понадобишься. – Его сюсюкающий тон внезапно сменился на приказной. – Давайте, двигайтесь.

Эва повиновалась. То же самое сделал и Лейн. Выражение его лица ее поразило. В его темных глазах, обычно метавших молнии, теперь не отражалось ровным счетом никаких эмоций. И эта напускная бесчувственность испугала ее больше, чем его угрозы. Теперь перед ней стоял холодный безжалостный убийца.

Она знала, что если бы Чейз сейчас был на месте своего племянника, его глаза были бы такими же холодными и колючими.

Хант подался вперед и отвязал длинную веревку, притороченную к седлу Лейна. Он жестом приказал им войти в дом. Эва пошла впереди. Едва только переступив порог, она начала искать что-нибудь, чем бы можно было запустить в Ханта.

Она остановилась посреди комнаты, как и Лейн, ожидая, когда бандит допустит какую-нибудь оплошность.

– Привяжи его. – Хант швырнул Эве веревку. Она остолбенела.

– Куда?

Он подслеповато заморгал и огляделся по сторонам.

– К ножке кровати.

Лейн уселся на пол и заложил руки за спину. Он молча смотрел Эве прямо в глаза.

Она смотрела на него. Так они безмолвно общались, когда она обматывала веревкой его руки и ножку кровати.

– Затяни покрепче, я собственноручно проверю.

Боясь, как бы не повредить Лейну, она подчинилась и отступила в сторону.

Хант проверил, как завязаны узлы, подтянул их немного и, в конце концов удовлетворенный, направил оружие на нее. Она села на пол возле другой ножки кровати. Но Хант, похоже, не собирался связывать ее.

Эва взглянула на Лейна. Он уставился на стену прямо перед собой, и, казалось, потерял всякий интерес и к Ханту, и к ней.

– И что нам теперь делать? – спросила она.

– Ждать. – Хант выбрал такое место у очага, откуда ему через открытую дверь было бы видно всю долину. – Мы просто будем сидеть тут, смотреть друг на друга и ждать, если вы только не соберетесь меня чем-нибудь развлечь.

Чейз на лошади продирался сквозь стадо ревущего скота, мечущегося из стороны в сторону. Посвистывая, покрикивая и вертя шляпой над головой, он загонял последних животных в широкие ворота в изгороди, которой было обнесено ближайшее к дому пастбище. Не слезая с лошади, он наклонился, закрыл ворота и задвинул деревянную задвижку.