Прекрасная Катрин
Шрифт:
– Ты должен был выбрать красивую, – ответила она, – угодить тебе всегда было трудно! Поцелуйте же меня, дитя мое.
Катрин показалось, что у нее гора свалилась с плеч. Немного наклонившись, она подставила лоб для поцелуя, а затем сама прикоснулась губами к щеке свекрови. Мишель зашевелился, и обе женщины одинаковым движением склонились над ним.
– Какой он прелестный, – ликующе проговорила бабушка, – мы будем любить и беречь его! Наше сокровище!
Восклицание, раздавшееся у двери, заставило ее умолкнуть. В горницу, растолкав Сатурнена, Донасьену, Сару, Готье и Фортюна, ворвалась
– Арно! Арно! Наконец-то ты вернулся!
Словно во сне, Катрин увидела, как девица, подбежав к мужу, бросилась к нему на шею и, встав на цыпочки, впилась в его губы с такой страстью, которая не оставляла никаких сомнений относительно ее истинных чувств. Ошеломленный Монсальви застыл на месте, а в душе Катрин поднялась волна внезапного бешенства. «Откуда взялась эта особа и по какому праву пылко целует моего супруга?» Она быстро направилась к Арно, однако тот, опомнившись, уже резко оттолкнул темноволосую.
– Мари! – сказал он. – Когда ты научишься быть сдержанной? Я не знал, что ты здесь.
– Брат разрешил ей пожить у меня, – вмешалась Изабелла де Монсальви. – Она так скучала в Конборне!
– У нас, конечно, гораздо веселее, – произнес Арно. – Прекрати! – раздраженно отмахнулся он от Мари, которая снова попыталась обнять его. – Ты уже взрослая девушка, а ведешь себя как девчонка. Дорогая, – прибавил он, повернувшись к жене, – познакомься с этой юной козочкой. Наша кузина, Мари де Конборн.
Катрин, с трудом подавляя неприязнь, заставила себя улыбнуться и получила в ответ полный ненависти взгляд темно-зеленых глаз. Мари де Конборн и в самом деле слегка походила на козочку. Она была небольшого роста, вертлявая, и под ее потертым платьем угадывалось сильное мускулистое тело, напряженное, как тетива лука. Лицо поражало необычайной формой – треугольное, с острым подбородком и расширяющееся у скул словно бы для того, чтобы хватило места большим выразительным глазам. Черные волосы завивались в кудряшки, как у цыганки, и она явно с большим трудом уложила косы над ушами: несколько непослушных прядей все равно торчали. Рот был слишком ярок, хотя и красиво очерчен. Чувственные губы приоткрыты, так что видны очень острые и очень белые зубы. «Козочка? – подумала Катрин. – Очень может быть… Только больше похожа на змею! Это треугольное лицо, эти странные глаза!» Однако нужно было что-то сказать ей, и Катрин снова улыбнулась.
– Здравствуйте, Мари, – произнесла она любезным тоном. – Я очень рада познакомиться с вами.
– Кто вы такая? – спросила девушка сухо.
Вместо Катрин ответила госпожа де Монсальви. У нее был глубокий и вместе с тем мелодичный голос, но сейчас в нем прозвучали суровые нотки.
– Ее зовут Катрин де Монсальви, Мари… Это жена Арно. Поцелуй ее!
Катрин показалось, что Мари сейчас рухнет без чувств к ее ногам. Безумный взгляд зеленых глаз перебегал с Арно на Катрин, с Катрин на Арно… Гримаса исказила ее лицо, и она оскалилась, как собака, которая готовится укусить.
– Это его жена! – злобно произнесла она. – Стало быть, вы его жена? И вы смеете говорить со мной? Мы предназначены друг другу со дня моего рождения… и я любила его с тех
– Мари! – воскликнула госпожа де Монсальви. – Это уже слишком!
В душе Катрин ярость боролась с подступившими слезами. Арно, пожав плечами, отвернулся от своей кузины.
– На этот раз она точно сошла с ума!
Худое нервное лицо Мари пошло красными пятнами.
– Сошла с ума? Да, я сошла с ума, Арно, я давно схожу по тебе с ума! И я не откажусь от тебя из-за этой женщины! Не будет мне ни отдыха, ни покоя, пока я не отниму тебя у нее!
Она подняла дрожащую руку, угрожающим жестом показывая на Катрин, а затем, бросив смятенный взор на Арно, разрыдалась и бросилась вон из горницы в темноту ночи. Арно сделал движение, чтобы устремиться следом, но Катрин, схватив за руку, остановила его.
– Если ты пойдешь за ней, я немедленно уезжаю! – холодно произнесла она. – Нечего сказать, приятное знакомство!
Поглядев на нее, он увидел, что она готова расплакаться и в то же время не помнит себя от гнева. Улыбка тронула его губы. Он привлек к себе жену и обнял ее с такой силой, что сделал ей больно.
– Неужели ты ревнуешь меня к этой взбалмошной девчонке? Ты, несравненная и любимая? Мне нет дела до ее глупых мечтаний, и даю слово, что никоим образом не поощрял их.
Нежно поцеловав повлажневшие глаза жены, он слегка повернулся и поймал загадочный взгляд Готье.
– Сходи за ней! – приказал Арно. – В такой темноте эта дурочка вполне может свалиться в поток.
– Держи карман шире! – пробормотала сквозь зубы Донасьена, которая, войдя, сразу устремилась к младенцу, не уставая любоваться им. – У нее глаза, как у кошки… и она все видит… и всюду сует свой нос!
Готье безмолвно растворился в ночи в сопровождении верного Фортюна. Сатурнен, отведя лошадей на конюшню, вернулся в горницу. Катрин присела на приступку у очага. Она чувствовала себя разбитой, и на душе у нее было пасмурно. Рядом с ней бабушка баюкала Мишеля, шепча ему ласковые бессмысленные слова – глуповатые, но трогательные, ибо принадлежат они к тому таинственному языку, на каком говорят только старики и младенцы. Однако сейчас Катрин была неспособна умиляться. Сама того не заметив, она ссутулилась, печально глядя в огонь, и это встревожило Арно.
– Отчего ты грустишь, Катрин? – сказал он, опустившись перед ней на колени и жадно целуя ее руки. – Дом наш разрушен, но семья уцелела… Мы в безопасности, и я люблю тебя! Улыбнись мне, сердце мое! Когда ты грустишь, на мир спускается тьма.
На его красивом надменном лице была написана мольба, и она почувствовала с почти болезненной остротой, как сильно любит его. Любовь заставила ее забыть обо всем, и она не замечала больше ни голые каменные стены, ни почерневшие балки, ни грубую примитивную мебель… Даже отвратительный запах дыма словно исчез куда-то. Разве может она устоять перед ним, отказать ему в чем бы то ни было? Когда он говорил «я люблю тебя», мир переставал существовать и в сердце оставалась только любовь, их безрассудная страстная любовь. Он просил ее улыбнуться? Все еще подрагивая после недавней тяжелой сцены, она улыбнулась ему с бесконечной нежностью.