Прекрасная Дева Орков
Шрифт:
Уже смеркалось, закат догорал, и длинные тени растворялись во мгле. Беглянки нигде не было. Нарендил подумал, что долг его выполнен, осталось пустить еще два-три камня для вразумления да возвращаться в лагерь, как вдруг разглядел в ручье, бьющемся на перекате, какое-то иное движение. Кто-то дергался и трепыхался в воде, подобно огромной рыбе. Она же связана, вспомнил эльф. Камни он швырял наспех, зато орки, желая загладить оплошность, сразу ринулись туда, где он был. Но Магорха провести не удалось: он присел на карачки и повел носом. Надо было опередить его.
Когда Нарендил выбежал к перекату, там уже никого не было. Мокрый след виднелся на камнях противоположного
– Хаштах, – негромко позвал Нарендил. Шагов его она не расслышала из-за ручья, и оклик застал ее врасплох – она рванулась и едва не упала. Нарендил увидел черные от ужаса глаза и пеньковое волоконце, прилипшее к губе. Она перегрызала путы.
– Эльф, – ошеломленно выговорила она и замерла.
– Не бойся меня, я друг, – сказал Нарендил, – я помогу тебе.
Все равно, конечно, она удрала бы, когда он шагнул к ней, обнажив кинжал. Но это было невозможно, и она лишь неловко сжалась в комок. Орки повязали ее самым что ни на есть орочьим способом: запястья к щиколоткам, далеко не убежишь, и смотреть забавно. Одежда ее была разорвана в клочья, из многочисленных ссадин сочилась кровь. Значит, она кубарем скатилась по склону прямо в ручей, и вода отволокла ее к перекату. Содрана была кожа на спине – должно быть, зацепило о дно, – и жестоко разбита левая нога у сгиба колена – это, конечно, брошенным камнем. Здесь кровь не сочилась, а текла темной струйкой.
Нарендил оторвал полосу ткани от плаща и наложил повязку. Хаштах молча глядела на него почерневшими глазами.
– Не бойся, – повторил он, – я не сделаю тебе зла. И не отдам тебя Магорху.
– Они придут сюда.
– Они не догонят нас.
– Я не могу идти по камням. Ты туго завязал. Они учуят кровь.
– Я понесу тебя, – Нарендил снял плащ и застегнул его на плечах у орки. – Теперь садись ко мне на спину.
Хаштах оказалась совсем легкой, может, чуть тяжелее обычного дорожного мешка. Ниже по течению, где ручей сужался, Нарендил перепрыгнул через него и бегом пустился в скалы. Орки уже гомонили на той стороне, где пряталась Хаштах: учуяли кровь, как она и предсказывала. Поднялся страшный рев; Магорх и его холопы, видно, никак не могли взять в толк, куда подевалась беглянка и причем тут эльфийские следы. Пока они уразумели, что коварный эльф, похитивший добычу, и есть тот самый враг, что кидался камнями, Нарендил успел добраться до ложбины, где вчера шел и вел коней их отряд. Только там он услышал погоню.
Орки шли по следу все вместе, у них достало ума идти молча, но камни скрипели под их башмаками, и эльфу этого было довольно. Он воспользовался выигранным временем, чтобы запутать следы. Затем велел Хаштах ничего не бояться и держаться крепче и, прошептав имя Элберет, ступил на стланик справа от тропы. Сплетение корявых ветвей едва ли возвышалось на локоть над землей, но все же было так, словно идешь на ходулях. Внимательно глядя под ноги, Нарендил пошел вниз по склону. Расчет был верен: этих следов оркам не найти. Что орки – и более умному созданию, не видавшему, как ходят эльфы по траве или по снегу, было бы невдомек, что полосу стланика в горах можно пересечь без помощи крыльев. Стволы его прочны, но могут и сломаться под тяжелой стопой, а стоит неверно ступить – даже если сразу и не повредишь ногу, непросто будет ее вытащить из кривых тисков… Хаштах порывисто вздохнула, когда он пошатнулся, но не вскрикнула. Возжигательница
Развязав плащ, он опустил Хаштах на землю:
– Сиди тихо. Они потеряют наш след.
Орки приближались. Слышно было, как они остановились, затоптались на одном месте, заходили кругами… Да, это не были зловещие сауроновы следопыты, что, единожды выбрав жертву, шли за ней хоть по воде, хоть сквозь огонь, и ничем не проявляли себя, пока не достигали цели. Сопение холопов Магорха, хруст веток и скрежет камней, когда кто-нибудь из них оступался, разносились по всей долине. Правду сказать, теперь беглецам угрожал только случай. На их счастье, ветра по-прежнему не было. Внезапно Нарендилу почудилось, что орки больше нет слева от него. Он осторожно повернул голову. Хаштах застыла не просто неподвижно – мертво, как камни вокруг, будто место маленькой орки заняло изваяние или призрак. Погасшие глаза смотрели в одну точку, казалось, она и дышать перестала. Но наконец орки двинулись прочь, по обманному следу, – сперва неуверенно, потом быстрее… И тут же она появилась вновь – как фонтанчик, что бьет из земли. Она подпрыгнула на месте от переполнявшего ее торжества, она беззвучно смеялась и стучала кулаком об кулак:
– Ха! Навоз уплыл! Теперь мы уйдем!
Нарендил опомнился. Опять он связался с отродьем тьмы, которое только сегодня вместо благодарности ударило и оскорбило его. Что делать с ней? Бросить ее здесь одну нельзя, она ранена и кругом шныряют рассвирепевшие орки. Но как появиться в лагере с таким подарком? Тингрил ее прогонит…
– Где ты прячешься? – спросил он.
– Там, – Хаштах показала на северо-восток, – в моей пещере.
– Ну что ж, садись на спину, будешь показывать дорогу.
Пришлось подниматься по восточному склону. Тропинка скоро вошла в расщелину и там затерялась в стланике и трещинах – видно, сюда не забредал никто из деревни. Да и то сказать, нелегко было идти. Нарендил надеялся, что Магорх не настолько злобен и глуп, чтобы атаковать лагерь, но все же тревога не покидала его. Он проклинал свое безрассудство и не переставая вслушивался в вечернюю тишину.
Расшелину пересек черный провал шириной едва в локоть. Хаштах отказалась от помощи и спрыгнула первой – держась за край, повисла на руках и мгновение спустя позвала из-под земли:
– Хей, эльф!
Нарендил последовал ее примеру. Он коснулся ногами каменного пола прежде, чем отпустил руки, а чтобы пройти под свод пещеры, ему пришлось наклонить голову. Это был темный и сырой каменный мешок со скользкими от плесени стенами. У ближней стены было устроено что-то вроде ложа из веток и шкур, наполовину сгнивших. Звездного света, что проникал через отверстие в своде, едва хватало на первые пять шагов – остальное пропадало в кромешной тьме, заявляя о себе лишь редкими звуками капели. Однако, судя по отголоскам эха, пещера была невелика.
Хаштах сидела на своем ложе, вытянув перевязанную ногу, и пристально наблюдала за Нарендилом. На лице ее равно нельзя было прочесть ни страха, ни благодарности. От холода и сырости ее колотил озноб, но и несчастной, жалкой она не выглядела – она терпеливо выжидала, как опытный воин в ночном дозоре. Такая сила духа, по мнению Нарендила, не подобала женщине. Это было хуже, чем если бы она плакала и задавала бессмысленные вопросы. Плащ она сбросила, спускаясь в провал, и сейчас не вспомнила о нем. Когда Нарендил укутал ее, она воззрилась на него без улыбки, без приязни, чуть ли не с раздражением: мол, по какому праву ты посмел беспокоить леди?