Преисподняя

Уильямсон Чет

Абонидес взял у нас психопомпы и задвинул их в темный угол. Красавец с кислой миной поднялся из-за стола, поигрывая скипетром, увенчанным серебряной козлиной головой.

– Ну? – требовательно спросил он. – Что произошло?

– Мы исполнили все, что ты хотел, и даже более того, – сказала Рэчел.

– Вы освободили игрушечных солдатиков?

– Насколько нам известно, сейчас они находятся на Земле, – ответил я. – А Сангинариус поджаривается в адском пламени.

Красавец как-то странно взглянул на меня:

– А как же

иначе, глупыш? Он же демон, мать его за ногу!

– Нет. Я имею в виду настоящую печку: мы с Рэчел спихнули его в огненную реку.

– В огненную реку? Вы хотите сказать, что надрали ему задницу? Но это, же великолепно! Пара новичков уделывает Сангинариуса, словно кучу дерьма! Велиалу понадобится сильное слабительное, когда он узнает об этом. – Лицо Красавца неожиданно помрачнело. – Он все еще может воспользоваться той дрянью, что накопил Сангинариус. Вы видели его арсенал?

Мы дали приблизительную оценку оружейного склада покойного демона. Красавец задумчиво покивал, отмечая каждую деталь.

– Плохо… очень плохо. Целый котел с неприятностями. Интересно, насколько благодарными окажутся те солдатики, которых вы освободили. Я должен получить от них надежный товар, чтобы без помех вторгнуться в логово Сангинариуса. Мефистофель украсит мой зад золотой медалью, если я смогу отвоевать эту адскую берлогу у Велиала.

– Манчини уже выразил свою благодарность, – заметил я. – Он попросил нас встретиться с ним на складе завтра утром.

– На складе? Ребятки, это звучит многообещающе!

Рэчел скрестила руки на груди и сурово взглянула на Красавца.

– Что ж, мы выполнили твою грязную работу. Ты собираешься сдержать свое обещание и восстановить наше доброе имя перед Десницей?

– Ты думаешь, все так просто?

– Просто? – переспросил я. – Мы отправились в Преисподнюю ради тебя!

– Велика заслуга! Я живу там. Нет, ребятки, это было что-то вроде прогулки по парку. Ну, замочили вы Сангинариуса, а откуда я знаю, принесет ли это мне выгоду? И если уж на то пошло, откуда я знаю, что вы не вешаете мне лапшу на уши? Вы могли спрятаться в шкафу и пожелать вернуться домой сразу же после того, как увидели этого паршивца.

– Мы не лжем, черт побери! – воскликнула Рэчел.

– Эй, а разве я это утверждал? Просто выдвинул предположение. Вот что, детки: завтра вы отправитесь на встречу с Манчини, и, если он согласится поставить мне кое-какие горючесмазочные материалы, тогда я посмотрю, что можно сделать для вас.

– Это не входило в условия сделки, – возразил я.

– Условия определяю я, малыш. И если я хочу, чтобы вы что-то сделали для меня, вы это делаете. Между прочим, Сангинариус не единственный козел, желающий моей смерти. Порнобык Асмодеус спит и видит, как я позирую в его вонючих фильмах, грязный ублюдок!

– Асмодеус? – Как раз то, чего нам не хватало, подумал я. Очередной демон.

– Только не рассказывай мне, будто ты никогда не слышал об этом парне, Эшанти.

Или ты никогда не бывал на холостяцких вечеринках, где показывают веселые картинки? Где мальчикам становится жарко и они начинают копаться в брюках, чтобы “выровнять складочки”? Асмодеус – тот самый урод, который делает порнофильмы.

Красавец с отвращением сплюнул, попав в щеку Абонидесу, негодовавшему за компанию с боссом. Маленький демон быстро стер плевок, но на щеке остался шрам.

– Этот поганец считает себя крутым продюсером, но он боится наезжать на меня. Черт побери, я сохраняю свое положение среди гангстерских семей только потому, что они боятся наезжать на меня! И, однако, стоит мне выказать хотя бы каплю слабости, как они набросятся на меня, словно бешеные псы. Поэтому я должен вооружиться, парень! Мотайте на склад и достаньте мне товар.

– Но…

– Все, разговор окончен!

Красавец вошел в пентаграмму, нарисованную на полу, топнул правой ногой и исчез в клубах густого черного дыма. Мне показалось, что я слышу покашливание где-то под полом.

Абонидес умехнулся и произнес:

Вперед, друзья! Не ведайте сомнений:

Наш мастер волю вам явил свою.

Так в добрый путь, без лишних сожалений!

Я посмотрел на маленького паршивца.

– Заткни пасть, – отрезала Рэчел и сдвинула его с дороги, направляясь к выходу.

Было уже довольно поздно, поэтому мы поехали к Данте, где подкрепились ужином из куриных крылышек с консервированными бобами. Данте шарил по сетям с тех пор, как проснулся в пять часов дня, но не обнаружил ничего, кроме официальных, насквозь фальшивых отчетов о нашей гибели.

– Ах да, – добавил он. – Было еще одно странное сообщение о капитане ОИР, который неожиданно спятил и принялся расстреливать туристов из Омахи возле Мемориала Линкольна. Он ранил отца и убил мать с семилетним мальчиком. Какой стыд, а?

– Мальчику было ближе к семнадцати, – заметила Рэчел. – Вероятно, из Легиона святой юности.

– Минутку… вы знаете об этом?

– Капитана ОИР звали Фрэнк Джерси, верно? – спросил я.

– Да, кажется, так.

– Он не сошел с ума, – объяснила Рэчел. – Он пытался спасти нам жизнь. Типичная американская семейка на самом деле была ударной группой Десницы, посланной ликвидировать нас.

– Ого! Слушайте, ребята, можно мне загрузить это в сеть? Я хочу сказать, вы ведь все равно по уши в дерьме, правда?

– Подожди немного, Данте, – попросил я. – Мы все еще пытаемся выяснить, почему нас взяли на мушку, и чем незаметнее мы будем держаться, тем лучше. Мы скажем тебе, когда будет можно оповестить общественность.

– Кроме того, мы еще не готовы порвать все связи с правительством, – добавила Рэчел.

Данте пожал плечами:

– Дело ваше. Но мне сдается, правительство уже решило порвать все связи с вами.