Префект

Рейнольдс Аластер

– Нет, я в это не верю. – Бодри покачала головой, словно ужасная картина могла оказаться наваждением, от которого хотелось избавиться. – Я знаю Дрейфуса. У нас с ним и до конфликтов доходило, но на такое он не способен. Только не в отношении своей свидетельницы.

– Невозможно предугадать, на что способен человек, съехавший с катушек, – проговорил Гаффни с надменной жалостью, точно открыл для себя эту простую истину много лет назад. – Мне Дрейфус тоже всегда казался психически уравновешенным. Очевидно, до крайности его довели

последние события.

– Но убивать ее… Сандра Вой! Шеридан, это же абсурд!

– Может, свидетельница знала больше, чем показывала? – рассуждал вслух Гаффни. – Никому из нас не известно, что именно случилось внутри того астероида. Вдруг Клепсидра выяснила нечто пагубное для репутации Дрейфуса?

– Тогда зачем он привез ее сюда?

– Небось формальности хотел соблюсти. Наверное, в присутствии Спарвера иначе не получалось.

– И Дрейфус с самого начала собирался ее убить?

– Посмотрите на улику. – Гаффни смиренно пожал плечами. – По-моему, она вполне красноречива.

Клепсидру убили выстрелом в голову – это не вызывало сомнений ни у кого.

– Оружие было не лазерное, а стреляющее пулями, – продолжал Гаффни. – Нет каутеризации вокруг входного отверстия.

– Где, по-вашему, застрелили Клепсидру?

Гаффни сделал вид, что размышляет.

– Если он это сделал здесь, супервещество в каркасе нашей резиденции почти наверняка впитало и переработало кровь и фрагменты, попавшие на стены. За прошедшие часы все разложилось на химические элементы и распространилось по «Доспехам». – Гаффни прикоснулся к губам. – Вы давно ели?

– Да, – недоуменно ответила Бодри. – При чем тут еда?

– К раздаточным автоматам пока лучше не подходить, если вам не по вкусу переработанные сочленители. Если по вкусу, то приятного аппетита!

– Вы шутите, – пролепетала побледневшая Бодри.

– Нисколько. Так уж действует система утилизации. Отделять человеческие останки от хозяйственных отходов она не запрограммирована. Убийства в резиденции «Доспехов» не предусмотрены.

Бодри взглянула на останки Клепсидры.

– Почему же стены полностью ее не впитали?

– Наверное, тут что-то вроде несварения. У супервещества ограниченная пропускная способность. Если вбирает слишком много за один присест, то забивается. – Гаффни растянул губы в неприятной улыбке. – Видимо, целый сочленитель для него – слишком много.

Труп Клепсидры впитался в пол процентов на пятьдесят, пока супервещество не забилось и не оставило попыток его переработать. В результате получилось нечто вроде незаконченной скульптуры – женское тело, наполовину утопленное в гладкий мрамор. Голова с гребнем и плечи остались над полом, а нижняя часть рук, бедра и живот словно ушли под мраморный настил. Четыре пальца правой руки, окоченев, торчали из пола, как каменные часовые. Левая нога тоже приподнялась, согнулась в колене и снова погрузилась во впитывающую поверхность.

– Это…

все, что осталось? – спросила Бодри.

– Боюсь, что так. Кажется, что труп Клепсидры наполовину погрузился в мрамор, как в зыбучий песок, но на деле под полом ничего нет. Выступающие части тела не соединены.

Гаффни поддел носком колено Клепсидры, и оно упало. Бодри отвернулась, а потом снова посмотрела на жертву. Там, где нога касалась пола, остались две лунки. Между ними и коленом растянулись волокна наполовину переработанной органики.

– Такого конца она не заслужила, – сказала Бодри. – Мы не рассчитаемся с сочленителями, когда они выяснят, что Клепсидра погибла у нас в тюрьме.

– Мы тут ни при чем, – мягко напомнил Гаффни. – Убийство на совести Дрейфуса.

– Совершенно не понимаю, зачем он это сделал, не говоря уже о способе. Как Дрейфусу удалось незаметно перенести труп из одной части резиденции в другую?

– Лилиан, речь не о каком-то постороннем трупе, а о трупе пленницы Дрейфуса, обнаруженном в личном отсеке Дрейфуса. По нашим данным, он последний видел Клепсидру живой. По-моему, это достаточный повод, чтобы взять его в оборот.

– В какой еще оборот?

Гаффни покрутил черную рукоять хлыста, пристегнутого к поясу.

– Нам нужны ответы, причем немедленно. Боюсь, если Дрейфуса не приободрить слегка, он откровенничать не пожелает.

– Я поговорю с ним.

– Не обижайтесь, Лилиан, только вряд ли Дрейфус расколется, даже если вы предъявите ему труп. Сами видели, как он старался спихнуть вину на меня.

Бодри снова взглянула на страшный, наполовину переработанный труп.

– До сих пор не верится, что Дрейфус на такое способен. Мне всегда казалось, что он не убийца и не предатель.

– В тихом омуте черти водятся, – напомнил Гаффни.

Он чувствовал, что в аккуратной головке Лилиан идет лихорадочная работа мысли.

– Не нравится мне такое развитие событий. Но ситуация чрезвычайная, и я, возможно, отдам приказ о тралении, если вы считаете его необходимым. Уровень вмешательства будет минимальным. Боль и страдания исключатся.

– Лилиан, вопросов слишком много. Траление не лучший выбор в такой ситуации.

– Что вы рекомендуете?

– У нас в арсенале немало других средств. Подробности вас интересуют?

– Надеюсь, речь не о пытках?

– Пытки! – Гаффни аж передернуло. – Понятие старое, в современности неприменимое. Пытки – это когда иглы вгоняют под ногти, а к гениталиям подводят электроды. Слишком много ненужной грязи. Новые способы выкачивания информации куда изящнее. Сравнивать с ними пытки все равно что нынешнюю нейрохирургию – с трепанацией. Разумеется, если вы предпочитаете траление околокоркового вещества…

Бодри отвернулась.

– Хватит! Не желаю слушать!

– Вам и не нужно. – Гаффни ободряюще улыбнулся. – Идите к себе и ждите результата.