Предводитель энгов
Шрифт:
— Вперед! — вдруг закричал Мангеймер. — Тот, кто нанесет ему первый удар, получит дукат!
И он вскочил на опрокинутый гроб.
— Уж тебе его никак не заработать! — воскликнул Свен, выстрелив в капитана из пистолета.
Мангеймер отпрянул в сторону — пуля отскочила от его кольчуги.
— Как знать! — закричал он, разразившись насмешливым хохотом, и бросился на Свена с саблей.
— А-а! На тебе кольчуга! — крикнул Свен. — Тогда отведай этого!
И он обрушил свой меч на голову капитана, но тот вовремя отскочил, и удар пришелся
Тем временем двое шведских солдат, успевших спуститься по лестнице вслед за Нилером, перепрыгнув через гроб, подступили к Свену с обеих сторон.
Первый удар пришелся по плащу Свена, который он приподнимал левой рукой. Свен сразу же шагнул в сторону, чтобы уклониться от удара второго противника, и всадил меч в грудь первого солдата. Солдат захрипел и упал. Второй солдат не успел повторить свой выпад: Свен извлек свой меч из груди убитого, взмахнул им и ранил солдата в руку. Тот злобно выругался и отступил назад.
Тем временем капитан Нилер, не решаясь атаковать Свена в лоб, двинулся в обход гроба. Но Свен разгадал его маневр. Когда второй солдат отступил, Свен окинул взглядом своих противников и заметил, что Нилер левой рукой поманил Мангеймера, а сам сделал первый шаг, чтобы обойти гроб справа. Прыгнув навстречу Нилеру, Свен сделал выпад, но Нилер его отразил. При втором ударе клинок Свена встретил меньшее сопротивление. Свен понял, что ранил Нилера, но в полутьме не мог понять куда. Однако когда Свен рванул свой меч к себе, Нилер раскинул руки в стороны, повернулся кругом, зашатался и с пронзительным криком рухнул на землю.
Еще до того как Нилер упал, чтобы больше уже не встать, Мангеймер сделал новую попытку преодолеть заграждение. Как только ему удалось упереться одной ногой в пол по ту сторону гроба, он яростно атаковал Свена. Свен парировал удар, придерживая плащ левой рукой и выбив у Мангеймера саблю, потом попытался нанести ответный удар, но промахнулся. Поскользнувшись в луже крови, которая растекалась по плитам пола из-под тела Нилера, Свен оказался настолько близко от Мангеймера, что даже не мог размахнуться, чтобы сделать выпад. Меж тем Мангеймер вытащил нож, но Свен бросился на него и ударил его рукояткой меча по голове.
В эту минуту сверху раздался ликующий вопль: один из солдат, оставшихся наверху, разорвал на полосы алтарный покров, связал полосы и с помощью товарищей стал спускаться вниз по этой самодельной лестнице. Второй солдат уже свесил ноги в люк, собираясь спуститься в свою очередь, как вдруг из склепа, где копошились таинственные фигуры, раздался пронзительный свист. Солдаты замерли. Зато по лицу Свена при этом звуке пробежала улыбка. Он сделал шаг вперед и обвел глазами подземелье. Его разгоряченное боем лицо вспыхнуло еще ярче, когда он увидел, сколько врагов он одолел. Он извлек из-за пазухи пистолет, тщательно прицелился и выстрелил. Раздался звон разбитого стекла — это посыпались на пол осколки фонаря. Свет погас, подземелье снова погрузилось в полный мрак.
— Эй вы, шведские
И солдаты услышали, как в темноте открылась и снова захлопнулась дверь, а потом загремел засов.
Мангеймер глухо зарычал: он понял, что его план рухнул, но он не посмел преследовать Свена, пока солдаты не спустили вниз еще один фонарь.
Когда же опять стало светло, Свена и след простыл, исчез и тот свет, который проникал в подземелье из-за решетки склепа.
— Еще света! — в ярости заорал Мангеймер. — Все вниз, попробуем вместе выломать дверь.
Перепрыгнув через гроб, солдаты навалились плечом на дверь, но она даже не дрогнула. Мангеймер кричал и бранился так, что гудели своды подземелья. Поняв наконец, что высадить дверь не удастся, капитан просунул кинжал между дверной рамой и прутьями решетки. Ему удалось выломать несколько прутьев, он просунул руку в образовавшееся отверстие и отодвинул засов; дверь открылась, и шведы ринулись в склеп.
При свете фонаря они увидели, что склеп пуст. Ветер пахнул им в лицо из подвального оконца, в котором было выбито стекло.
Ни слова не говоря, Мангеймер схватил фонарь, вылез в оконце и склонился над следами, оставленными в глубоком снегу у стены. У самой стены следы были отчетливыми, но ближе к дороге они обрывались, и капитану пришлось ни с чем возвратиться к своим солдатам.
Мангеймер приказал солдатам отнести убитых в замок, а сам вышел из церкви и закоулками прокрался к часовому, стоявшему у городских ворот, чтобы узнать у него, кто проходил здесь в течение последнего часа.
Часовой сказал, что никого не видел. Капитан понял, что искать бесполезно: любым городским переулком можно было выбраться в открытое поле.
«Тысяча чертей! — бранился про себя Мангеймер. — Во всем виноват проклятый капеллан. Он мне за это заплатит. Скажу-ка я завтра полковнику, что он заманил меня в церковь, а пастор устроил мне там ловушку. Так я расквитаюсь с ними обоими, да вдобавок пастор узнает, что будущий зятек выдал его тайну».
Вот какие мысли теснились в голове удалого капитана, пока он возвращался к своим товарищам в Гусиную башню.
О ТОМ, ЧТО СИДЕТЬ У КАМИНА ИНОГДА НЕ СТОЛЬ УДОБНО, СКОЛЬ ПОЛЕЗНО
Усадьба Иселинген лежала примерно в четверти мили 7 от Вордингборга; управляющим в ней был ленсман Тюге Хёг.
На другой день после того, как Свен получил деньги у пастора, господин Тюге играл вечером в шашки со своим писцом. Они сидели в большом зале, темные стены и высокий сводчатый потолок которого слабо освещала маленькая лампа: ленсман приказал поставить ее перед шашечной доской.
7
Датская миля равна 7, 532 км.