Предвидение
Шрифт:
Она прикусила губу и повернулась к Нику, приподняв бровь.
— Все нормально, ма. Коди и Калеб со мной понянчатся. Ты знаешь, они ответственные взрослые, и я не останусь один. Нас могут проверить Тетя Менни или Марк.
— Ты не работаешь вечером, Страшилка?
— Я уже позвонил Кириану и сказал, что заразился от Розы. Он не обрадовался, но убивать меня не станет.
Слава Богу Роза заболела, и у него появилось хорошее оправдание.
Она посмотрела на Калеба и Коди.
— Ваши родители не против,
Его бедная мама понятия не имела, что Калебу тысячи лет, и что его родители в буквальном смысле вышвырнули его в канаву спустя три минуты после его рождения.
Что же касается Коди…
Сейчас ее отец был в плену на Исчезающем острове в греческом Подземном мире, а мама спала вечным сном, как статуя в райской реальности Атлантов. Ее отец Стикс освободится лишь спустя несколько лет и гораздо позже сможет вернуть ее мать.
И так как единственный способ, освободиться для отца Коди — убийство Эша и открытие адских врат, благодаря чему в мир вырвется группа демонов, пытающихся возродить богиню разрушения…
То лучше им не спрашивать у него разрешение вообще ни на что. Сейчас Стикс был немного не в своем уме. Ему понадобятся несколько декад, чтобы успокоится, простить Ашерона с человечеством и понять, что не нужно нести жуткий конец миру.
— Все нормально, мисс Готье, — произнес Калеб особым тоном, который использовал только для нее, и Ник ценил это больше, чем знал Калеб. Для него много значило, что друзья заботились о его маме так же, как и он. Пусть они не всегда жили мирно и соглашались во всем, его мать все, что у него есть. И Ник живьем сдерет кожу с того, кто причинит ей боль или ранит ее чувства.
— Ладно, если вы уверены. Как я уже сказала, я не хочу, чтобы у вас возникли проблемы с родителями. И уж точно не хочу, чтобы родители переживали за вас. Нет ничего ужаснее, чем не знать, где твой ребенок.
— Не волнуйтесь, мисс Готье, — Коди улыбнулась. — Мы приглядим за Ником дома. А вам отличного ужина. Ни о чем не переживайте.
— Народ, я не щенок. Я умею ходить, завязывать шнурки и все такое.
— Я в этом не уверен, — тихонько пробормотал Калеб. — У тебя шнурки развязаны весь день.
— Это называется модой.
— Это называется сломанной ногой, но кто я, чтобы исправлять твое халатное поведение. Я с радостью посмеюсь, когда ты упадешь и отобьешь… — Калеб посмотрел на Чирайз, как будто едва успел остановиться и не выругаться, — Зад.
Бабба рассмеялся.
Его мама лишь покачала головой и заговорила с Баббой.
— Дашь мне часок собраться, прежде чем заедешь?
— Если хочешь, можем пойти сейчас.
Она мило улыбнулась.
— Майкл, я бы с удовольствием приняла душ, смыла запах прогорклого масла с волос и сменила рабочую одежду.
— Зачем? Я считаю,
Ник застонал.
— Эй? Полегче, а? Тут вообще-то сын, и он захлебывается своей желчью! Фу! Старики, вы такие гадкие!
Его мать посмотрела на него.
— Ешь свой пудинг молча… Не такая уж я старая! Мне чуть за тридцать. И тебе исполнится, не успеешь заметить! — она повернулась к Баббе. — Увидимся через час, — когда она потянулась, чтобы поцеловать его, Бабба увернулся.
Она пораженно уставилась на него.
Тот мотнул головой в сторону Ника.
— Пытаюсь не злить самого важного мужчину в твоей жизни.
— Я не смотрю, — проворчал Ник. — Меня уже итак стошнило. И ма, не хочу никакой трагедии, когда ты в следующий раз войдешь в комнату, а я невинно прижимаюсь к Коди. Потому что мы ничем не занимаемся, и я не хочу знать занимаетесь ли вы, так что не начинай ничего. Это все, что я прошу.
Она покачала головой и вздохнула.
— Я вырастила испорченного ребенка.
Бабба широко улыбнулся.
— Неа, он хороший. Именно поэтому я позволил ему прожить так долго. Хотя если будет слишком умничать, всегда можно утопить. Я знаю, как спрятать тело в болотах и его никто не найдет… нужно же аллигаторам питаться.
Она остановилась у двери, смеясь.
— Пойдешь со мной домой, Страшилка?
— А можно мне доесть?
— Ты же вроде приболел?
— Приболел. Но говорят же: голод — жара, сытость — холод. Так что я подкармливаю его пудингом, пока он еще теплый.
Она прижала руку к его лбу.
— Слава Богу я работаю в ресторане, где добрый босс разрешает брать еду домой, иначе я бы не смогла прокормить этого мальчика. Клянусь, у него бездонный желудок.
— Моя мама так же говорит обо мне. А еще, что в другой жизни я был солитером. Но это все из-за футбольных тренировок, Чирайз. Нужно подпитывать этот метаболизм.
— Напоминай мне приносить ему объедки на ужин.
Ник застонал.
— Мама, да я не щенок. Мне не нужен собачий корм.
— Сказал мальчик, который снова проголодается, когда мы вернемся вечером, — она потрепала Баббу по щеке. — Скоро увидимся… Ник, веди себя хорошо!
— Ты тоже.
Как только она ушла, Бабба замялся и почесал челюсть.
— Уверен, что не против?
Ник колебался. Если честно, он сам был не уверен насчет этого. Его мать была святой для него, и он не любил делиться ею с другими. Никогда. Да и не приходилось. Даже в детстве ему было неприятно, когда она держала другого ребенка, даже в церкви.
Но он уже достаточно повзрослел, чтобы оценить то, что его мать никогда ни с кем не встречалась, и что он эгоистично занял всю ее жизнь с момента своего рождения. Как она сказала, она не была старой. Но он отнял каждый день ее юности.