Предупреждение
Шрифт:
Г.Г."
Гор? Возможно. Ну куда же я дену Уиллера? Я ответил, что освобожусь не раньше 26-ого.
3
26.03, терминал ТКЛ-1612, система Скорпион-25
Внешняя кольцевая галерея терминала ТКЛ-1612 описывала круг диаметром восемьдесят метров. Я вышел на нее, чтобы через иллюминатор
Накануне я получил очень странные инструкции от Г.Г. Я должен был арендовать челнок и двигаться к Ск25-5 — пятой планете системы, до которой на этот момент было всего пятьдесят миллионов километров. Деньги на аренду мне перевели, плюс к этому я получил задаток за неделю. Мне советовали взять все свои вещи с собой, поскольку возвращение на терминал в ближайшее время не планировалось.
Полетим на Энно?
Вполне возможно. В сети я нашел имена Роша Мореля и Пауля Клемма, оба были родом с этой планеты. Оба занимались астрофизикой, причем Клемм был довольно известным в своей области специалистом. Обойдя галерею по кругу, я вернулся в каюту собирать вещи.
— "Гольфстрим" пилотировать умеешь? — спросил главный инженер Уиллер, войдя, как всегда, без стука.
— Не знаю, не пробовал. Но у меня вроде бы уже есть работа.
— А я не говорил, что это работа. Во всяком случае, тебе за не нее не заплатят. Один человек летит к двести пятьдесят пятому. Ему нужен второй пилот. Какие-то проблемы с его автопилотом. Сэкономишь на аренде челнока.
Я не видел причины отказываться.
— Где его искать?
— Ступай к докам. Одиннадцатый стыковочный узел. Капитана зовут Бланец. Я его предупрежу.
Бланецу было под шестьдесят, он старался походить на старого космического волка или в самом деле был таковым. Из его речи я лучше всего разбирал нецензурные слова. Видимо, то же самое относилось к роботам-грузчикам. Он устал на них орать и принялся за меня:
— Хватай эти контейнеры и тащи в салон, — указал он на два титановых ящика с ручками как у чемоданов. — И не вздумай уронить.
Я вспомнил, сколько я экономлю на аренде челнока, и подхватил оба сразу. Потом выяснилось, что контейнеров не два, а шесть, но спорить было поздно.
"Гольфстрим" был его ровесником. Когда-то дорогой, корабль выработал свой ресурс, и ни один пассажир не рискнул бы на нем лететь. Впрочем, ни один порт не дал бы этому корыту взлететь с пассажирами. К грузовым кораблям требования были ниже (или взятка диспетчеру меньше). Из салона выкинули кресла, содрали мягкую обшивку и установили паллеты для малогабаритных грузов. Люк остался один — пассажирский, и таскать груз через него было крайне неудобно.
— Мне нельзя брать пассажиров, — сказал Бланец перед стартом, — поэтому для всех ты мой второй пилот.
— У меня нет лицензии пилота.
— Теперь есть, — он протянул мне удостоверение с моим именем и фотографией. Снимок был сделан, когда меня брали на работу на терминал. Он добавил:
— Не советую им пользоваться дальше двести пятьдесят пятого.
В мои планы не входило ничего подобного.
4
27.03,
Пошли вторые сутки полета. Я выбрался из спального мешка и поплыл в санузел. В самый неподходящий момент я услышал по громкой связи трехэтажный мат капитана Бланеца. Закончив все свои дела быстрее обычного, я поплыл в рубку.
— Что случилось? — спросил я.
— Ложная тревога, — сказал он сквозь зубы.
Я обратил внимание на монитор радара. Он был больше, чем у обычных гражданских кораблей, и ряд параметров, которые он передавал, были мне непонятны. Радар показывал, что впереди нас находится небольшой скоростной корабль, который был идентифицирован как "Фэлкон-332". На отдельном экране появились проекции корабля. Они были обычными для кораблей этой серии: двадцатиметровый обтекаемый корпус, грузный в его средней части, утолщенный носовой обтекатель, короткие треугольные крылья, угловатая корма с куцым опереньем. "Фэлконами" часто пользуется космическая полиция. Не это ли напрягло моего капитана?
— Полиция? — предположил я.
— Нет. У наших только 322-е.
— А кто?
— Без понятия.
Уходя в сторону, "Фэлкон" сбавлял скорость. Теперь он шел параллельным курсом. Расстояние до него сократилось до двухсот тысяч километров.
Зуммер на приборной панели начал тревожно попискивать. "Облучение на частоте 4789", — сообщил радар красным шрифтом. "Режим аберрации включен".
До меня начал доходить смысл происходящего. На частотах этого диапазона наводятся лазеры среднего радиуса действия. Чтобы навестись на нас с расстояния в 200 000 километров, нужна большая точность. Режим аберрации (которым ни одно гражданское судно не оборудовано) приводит к тому, что у лазера начинает "двоится в глазах", и точное наведение становится невозможным.
— Кажется, у вас есть враги, — сказал я.
— Ничего не понимаю, — прошипел Бланец, — здесь должно быть все чисто.
Он перевел кресло в противоперегрузочный режим. Я едва успел сделать то же самое, как "Гольфстрим" начал проводить маневр уклонения, от которого у меня моментально потемнело в глазах.
Радар насчитал десять высокочастотных импульсов, но все прошли мимо. "Отделение произошло", — услышал я сквозь гул. Голос принадлежал автомату.
"Избавляемся от незаконного груза", — подумал я и попытался приоткрыть газа. Сквозь радужные разводы проступили контуры приборной панели. На экране радара теперь было три точки. Новая двигалась с большой скоростью от нас к "Фэлкону".
— Это ракета? — прохрипел я.
— А я, по-твоему, цветы должен был ему послать?
"Фэлкон" попытался сманеврировать. Сначала я не понимал, почему он не пытается поджечь ракету лазером. Потом до меня дошло, что лазерный импульс требует колоссальной энергии. Десять выстрелов разрядили батареи. Теперь пилот стоял перед дилеммой: пустить всю мощность на накачку батарей, либо, включив форсаж, спасаться бегством.
Он выбрал второе. И если я когда-нибудь переквалифицируюсь в пилоты, я буду знать, что надо выбирать первое. Через семь секунд радар сообщил, что цель уничтожена.