Предупреждение Эмблера
Шрифт:
Обходной путь занял две-три показавшиеся вечностью минуты, но в конце концов рассчитанная эллиптическая траектория вывела его к старому вязу. Остановившись примерно в тридцати футах от дерева, Эмблер отыскал между ветками просвет и присмотрелся.
Вяз стоял точно на том месте, где он и предполагал его увидеть, а вот охотничьего гнезда не было. Ни гнезда, ни каких-либо признаков его существования. Несмотря на холод, Эмблеру стало вдруг жарко. Что же такое? Если нет гнезда, то…
Порыв ветра донес негромкий, но отчетливый звук, звук дерева, трущегося о дерево. Эмблер повернул голову и наконец увидел. Гнездо было. Но не
Вглядевшись между веток – обзор закрывали свисающие с них маленькие щетинистые стручки, похожие на фоне ясного неба на подвешенных морских ежей, – он рассмотрел-таки фигуру человека. Это был крупный мужчина в камуфляже, стоявший, к счастью, спиной к Эмблеру. Похоже, маневр удался, и стрелок полагал, что «объект» все еще прячется где-то там, на пологом, спускающемся к озеру склоне. В руках он держал бинокль «Штайнер» с автофокусом – опять-таки военная модель с покрытыми специальным антиотражательным составом стеклами и зеленым, водонепроницаемым корпусом.
На плече у стрелка висела винтовка, из которой, по-видимому, он и стрелял дротиками-шприцами. Был у него и пистолет; судя по очертаниям, «беретта М92» армейского образца, используемая обычно спецназовцами.
Один ли он здесь?
Вроде бы да: Эмблер не заметил ни уоки-токи, ни рации, ни наушника. Это обстоятельство позволяло сделать вывод, что стрелок работал в одиночку, а не в составе группы. Но Эмблер все же не был уверен до конца – уже темнело, и он мог просто чего-то не увидеть.
Эмблер еще раз огляделся. Рассмотреть противника лучше мешал толстый сук платана. Сук… Если подойти ближе и подпрыгнуть, то можно ухватиться за него и подтянуться. Сук отходил от ствола почти горизонтально, имел длину около двадцати пяти футов и вполне мог выдержать вес человека.
Он дождался еще одного порыва ветра – к нему, от стрелка – и, собрав силы, подпрыгнул. Пальцы мягко и цепко обхватили сук. Еще одна доза адреналина оказалась весьма кстати: она помогла ему подтянуться и забраться наверх.
Дерево напряглось и чуть слышно застонало. Эмблер застыл на месте, прижавшись к стволу, но стрелок – теперь он был полностью на виду – не обернулся. Может быть, ничего не услышал, а может, не обратил внимания: порыв ветра, скрип дерева – вполне логическая последовательность.
Эмблер двинулся дальше и, сделав несколько осторожных, мелких шажков, добрался до нейлонового шнура, которым платформа крепилась к дереву. Расчет состоял в том, чтобы освободить шнур и сбросить платформу на землю. Надежда, однако, не оправдалась. Замок крепления находился на другой стороне ствола, а пройти дальше Эмблер не мог, не выдав себя. Он стиснул зубы, стараясь сосредоточиться. Не бывает так, чтобы все шло по плану. Импровизируй.
Эмблер переступил на другой сук, закрыл на мгновение глаза, сделал глубокий вдох и, оттолкнувшись, прыгнул на стрелка. В последний раз что-то подобное он проделывал в школе, когда играл в футбол.
Попытка не удалась. Услышав шум за спиной, стрелок обернулся, и удар пришелся не в туловище, а в колени. Вместо того чтобы свалиться с платформы, противник упал вперед, успев схватить нападавшего обеими руками.
Но воспользоваться пистолетом не удалось – стрелок выбил оружие одним коротким ударом, и пистолет полетел вниз. В сложившейся ситуации у Эмблера не было ни малейшего шанса. Лишенный свободы маневра, он проигрывал по всем показателям. Его противник, здоровяк шести футов ростом, с короткой стрижкой и толстой, бычьей шеей, отличался еще и удивительной подвижностью. Подобно опытному боксеру, он обрушил на Эмблера серию мощных ударов, причем после каждого рука молниеносно возвращалась в оборонительную позицию. Эмблер закрыл голову, понимая, что долго продержаться не сможет.
Он отступил, прижался спиной к стволу и опустил руки. Зачем?
Неожиданный маневр не сбил стрелка с толку – по губам его скользнула усмешка. Он сделал полшага вперед и занес руку для последнего удара.
Глава 4
Мышцы дрожали от перенапряжения, тело кричало от боли. Глаза стрелка блеснули, и Эмблер понял: он готов прикончить его одним мощным боковым в челюсть.
И тогда Эмблер сделал то единственное, что еще мог сделать в абсолютно проигрышной позиции, то, что никогда бы не сделал ни один профессионал: в момент, когда рука противника начала движение, он упал. И кулак, просвистев над его головой, угодил в ствол старого платана.
Противник взвыл от боли, и Эмблер, словно подброшенный пружиной, рванулся головой вперед, целя в солнечное сплетение. Одновременно он схватил врага за ноги и рванул на себя. Не удержавшись на платформе, стрелок полетел вниз, увлекая за собой Эмблера. Последнему повезло больше – он упал сверху.
Не теряя времени, Эмблер отцепил от винтовки ремень и связал им руки пленника. Два центральных сустава пальцев правой руки были разбиты в кровь и уже начали опухать. Стрелок глухо мычал от боли.
Эмблер огляделся. «Беретта» угодила в куст шиповника, и он решил пока оставить ее там.
– На колени, приятель. Нога на ногу, скрести лодыжки. Не мне тебя учить – сам знаешь.
Пленник повиновался, неохотно, но четко выполнив команду, как человек, не раз заставлявший делать то же самое других. Судя по всему, за спиной у него был стандартный курс армейской подготовки. И, наверное, еще многое.
– Похоже, у меня что-то сломано. – Он попытался вздохнуть и скривился от боли.
Южанин, решил Эмблер, скорее всего откуда-то с Миссисипи.
– Ничего, переживешь. Или не переживешь. Это уже нам двоим решать, так?
– Ты, похоже, плохо представляешь ситуацию.
– Вот ты мне ее и прояснишь. – Эмблер пошарил у пленника по карманам и наткнулся на складной, военного образца нож. – Предлагаю немного поиграть. В вопросы и ответы. – Он открыл лезвие для чистки рыбьей чешуи. – Видишь ли, времени у меня немного, так что перейдем сразу к делу. Первый вопрос. Ты работаешь один?
– Нет, нас здесь много.
Лжет. Даже отупленный карфентанилом, Эмблер понял это сразу, как понимал всегда. Когда коллеги спрашивали, как у него получается отличать правду от лжи, он каждый раз отвечал по-разному. В одном случае – по дрожи в голосе. В другом – по тону, слишком ровному, уверенному или наигранно беззаботному. Иногда что-то проскальзывало в глазах. Иногда в складках у рта, в движении губ. Что-то было всегда.