Предтеча

Ясницкая Ольга

— Рынок же не на соседней улице. И так еле дотащила, — отозвалась Кэтт, не оборачиваясь. — Есть охота. Отнеси крупу старухе, пусть сготовит похлёбку. Сил совсем нет.

— Да я и сам…

— Ну уж нет! — перебила она. — Переводить продукты почём зря я тебе не позволю.

Нил усмехнулся: да уж, стряпуха из него никудышная. Даже подыхающая от голода собака не захочет есть его похлёбку. Она то пригорит, то не дозреет, а то и вовсе пересолённая выйдет.

Подслеповатая старуха, которой давно уже перевалило за седьмой десяток, судя по сморщенному,

как чернослив, лицу и мелко трясущимся рукам, с радостью согласилась помочь и тут же принялась что-то рассказывать о былых временах. Но Нил вежливо откланялся, сославшись на срочные дела, и поспешил наверх. Он, конечно, был весьма признателен хозяйке за умение не совать нос в чужие дела, но выслушивать часами нудную болтовню не собирался.

Кэтт сидела у окна, прижимая к груди дочь. Завидев его, она быстро вытерла ладонью глаза и отвернулась. Понять её несложно, в один миг она потеряла всё. Такое не каждая вынесет. А впереди одна неизвестность: удастся ли уйти от Легиона? Куда их приведёт Перо? И смогут ли они там прижиться?

Да и самому становилось не по себе при мысли о будущем. Но если слухи хотя бы наполовину правдивы, есть шанс начать всё заново в безопасном месте, где такие же беглецы нашли убежище от чудовищного закона. В месте, где дети-осквернённые растут в своих семьях, где их не заковывают в цепи или, того хуже, превращают в бездушные орудия убийства.

Кэтт дождалась, пока дочь насытится и уснёт, шикнула на вновь расшумевшихся мальчишек и уложила малышку обратно в «люльку».

Нил ласково приобнял жену за плечи:

— Осталось недолго, родная. Потерпи ещё чуть-чуть.

— Я так больше не могу, — устало произнесла она. — Взгляни на детей — совсем исхудали. Посмотри, во что мы превратились! Прячемся, как крысы по норам.

— Скоро у нас будет новый дом. Всё наладится, — он коснулся её руки и заглянул в покрасневшие от слёз глаза. — Нам нужно быть сильными, ради нашей Роуз.

— А они не наши дети?! — Кэтт указала на сыновей. — Ты подумал, что с ними будет, если с нами что-то случится?

— Прошу, не начинай…

— Не начинать! Да с чего ты взял, что это место вообще существует? А если и существует, безопасно ли там?

— Мы уже это обсуждали, — раздражённый, Нил убрал свою руку. — Роуз останется с нами. Разговор окончен.

Поджав губы, Кэтт отвернулась, и её плечи затряслись в беззвучном рыдании. Ничего, свыкнется со временем. Когда поймёт, что пути назад нет, полегчает.

До самой ночи Нил просидел у окна, изводя себя одним и тем же вопросом: почему до сих пор никто не пришёл за ними? Если торговец фруктами обманул — плохи дела. Деньги скоро закончатся, а идти больше некуда. Даже если самому забрать Роуз и пуститься в бега, они схватят Кэтт. Может, и зря он всё это затеял, да вот только жалеть уже поздно.

Кэтт так и не проронила ни слова — всё злилась. В такие моменты лучше оставить её в покое. Сама подойдёт, когда остынет.

Масляная лампа тускло освещала пятачок вокруг стола. В углу, на засаленном матрасе, сладко посапывали дети. Кэтт неподвижно

лежала в кровати, но Нил чувствовал, что она не спит. Он и сам который день засыпал только под утро и просыпался едва ли не с первыми лучами солнца.

От громкого стука он невольно вздрогнул. Снизу послышалась возня, старуха, недовольно бормоча что-то себе под нос, зашаркала по скрипучим половицам.

Встрепенувшись, Нил нашарил под столом топор, бесшумно пересёк комнату и прижался ухом к двери. Снаружи вежливо попросили открыть. Лязгнул засов, хозяйка неразборчиво затараторила, но вскоре умолкла.

Неужели дождались? О боги, лишь бы это было Перо!

Кэтт подскочила, испуганно всхлипнула.

— Тише, всё хорошо, — Нил старался скрыть в своём голосе дрожь.

Лестница жалобно заскрипела под тяжёлой поступью неизвестного. И кажется, он пришёл не один: Нил отчётливо слышал перешёптывание. Если верить слухам, ищейки обычно охотятся в одиночку. Всё-таки это Перо!

«Карна, умоляю, услышь хоть на этот раз! Пусть всё обойдётся!»

Шаги стихли, в дверь негромко постучали. Нил спрятал топор за спину и, выдохнув, щёлкнул замком.

Перед ним стоял человек в чёрном. Лицо скрывала железная маска с длинной горизонтальной прорезью для глаз, голову покрывал капюшон, на поясе висел короткий меч.

Нил отшатнулся, попятился, не веря в происходящее. Как их нашли? Он же сделал всё правильно!

— Она там! — Кэтт указала на кучу тряпья. — Помните, вы обещали!

Кэтт?! Как же так?.. В отчаянии закричав, Нил занёс топор на ищейку. В голове металась лишь одна мысль: «Остановить эту тварь, остановить, остановить…»

Резко шагнув навстречу, ищейка перехватил его запястье. Руку словно тисками сдавило, раздался хруст, в глазах потемнело, и топор с грохотом бухнулся на пол. Не разжимая хватку, осквернённый с непринуждённой лёгкостью затащил Нила обратно в комнату и швырнул на колени, как безвольную куклу.

Кэтт метнулась к хнычущим сыновьям, прижала их головы к своей груди и тихо заскулила. Нил взвыл от боли и бессилия, когда верный пёс Легиона подошёл к плачущей Роуз.

— Отойди от неё, ублюдок, — выдавил он. — Не трогай… Умоляю, не трогай! Убей меня, но не тронь..!

Ищейка даже не взглянул в его сторону. Рывком он подхватил кричащую малышку и неторопливо вышел из комнаты.

«Роуз! Эта тварь забрала мою маленькую Роуз!» — казалось, мир рухнул, раздавив под собой всё, что было дорого. Нил попытался подняться, но тело резко обдало холодом, и тошнота подкатила к горлу.

— Кэтт, милая, как же так? — простонал он.

Жена продолжала реветь, прижимая к себе сыновей, и, казалось, для неё в этом мире больше никого не существовало.

В дверном проёме возникла тень — видимо, тот, второй, ожидавший внизу. С полной отрешённостью Нил посмотрел на высокую фигуру в синей форме. Полицейский прошагал в комнату и остановился напротив.

«Лишь бы сыновей не тронули», — промелькнуло в голове прежде, чем тяжёлая рукоять револьвера опустилась возле его виска.