Предсказанное. Том 2
Шрифт:
Ответом Баренцу было молчание.
ГЛАВА 14
КУБОИД
Он мчался по звездному тоннелю с огромной скоростью, так что проносящиеся мимо близкие звезды и туманности сливались в сплошные светящиеся полосы. Лишь дальние звезды изменяли свое положение неспешно, в зависимости от расстояния, но эффект движения от этого только усиливался. В конце концов Мальгин налюбовался зрелищем «тоннеля» и нырнул в скрытую «трещину» пространства, каковой являлась «суперструна» орилоунского метро. Вышел из «трещины» он уже внутри станции «Джей-Джей Шепли», располагавшейся на поверхности
— Приветствую вас на борту моей обители, — узнал гостя инк станции по имени Джил. — Давно не виделись. Как ваше здоровье?
— Благодарю, Джил, все в норме. Ты один?
— Увы, да. Но обитель недавно посещали гости, так что я имел удовольствие общаться с ними.
— Кто же тебя навещал?
— Сначала гостил Аристарх Железовский, если вам что-то говорит это имя. Он беседовал с неким существом, которое называл Паломником. Затем появился Даниил Шаламов, очень расстроенный и злой. Он пробыл недолго, всего несколько секунд, и ушел. А двое суток назад меня посетил Некто, которого я не смог идентифицировать.
— Как он выглядит? — заинтересовался Мальгин.
— В том-то и дело, что моя система визуального контроля видела лишь некий прозрачный вихрь — подобие электромагнитной вуали, которая прогуливалась по коридорам станции. И еще запах, не тот, что чувствуется обонянием, а «запах мысли». Это была необычная сущность, не пожелавшая представиться и побеседовать.
— Она не задавала вопросы?
— Нет. Больше всего времени этот Некто провел в отсеке подземоходов и в зале визинга. Потом исчез. Но у меня создалось впечатление, что он направился в глубь Шив Кумара, к объекту исследований.
— К маатанину, — пробормотал Мальгин, отвечая скорее своим мыслям, чем инку.
— Люди, с которыми я общался, часто произносили этот термин — «маатанин», или черный человек. Однако я всего лишь инк обслуживания станции «Джей-Джей Шепли», ограниченный функциональными программами, поэтому термин «маатанин» мне непонятен. Извините.
— Не расстраивайся, дружище, мы тоже долго не могли понять, что такое черный человек.
— Может быть — кто, если речь идет о живом существе?
— Маатане больше «что», а не «кто».
— Не понимаю, извините.
— Тебе это и не нужно. И все же любопытно, что за гость побывал здесь. Неужели кто-то из Живущих-за-Пределами? Или это был эмиссар Блэкхоул?
— У меня нет никаких сведений на этот счет, — извиняющимся тоном сказал инк станции, принимая рассуждения Мальгина за прямой вопрос.
— Значит, он направился к объекту, говоришь? И назад не возвращался?
— Нет.
— Тогда есть смысл поискать его там. Заодно я и маатанина навещу.
— Будьте осторожны. Все уцелевшие подземоходы нуждаются в капитальном ремонте и могут выйти из строя в любой момент.
— Они мне не понадобятся.
Мальгин изменил физическое состояние организма, превращаясь в сгусток «тонкоматериальных» полей, и вылетел за пределы станции, растянулся в луч невидимого света, достигая пятикилометровой сферы,
Эту сферу создавали орилоуны, причем очень давно, сотни тысяч лет назад, для неизвестных целей. То есть эти цели были им, естественно, понятны и необходимы, однако люди, изучавшие сферу десятки лет, так и не поняли, для чего она предназначалась. Наличие же внутри сферы маатанина только добавляло интриги в существующий порядок вещей. Да и обнаружен он был далеко не сразу, потому что сфера оказалась не доступной ни одному из существующих методов просвечивания материальных объектов. Ни гамма-локаторы, ни нейтринные прожекторы, ни гравитационные телескопы не смогли проникнуть под оболочку сферы и определить ее структуру. Лишь созданный в середине двадцать четвертого века торсионный детектор позволил ученым заглянуть внутрь таинственной сферы и обнаружить там маатанина.
Сама же сфера представляла собой реализацию сложнейшей фрактальной конфигурации — «формулы Калаби-Яу», которую чаще называли «диссипативной матрешкой». Ее структура напоминала пену, шарики-«матрешки» которой пронизывали друг друга, создавая удивительно гармоничный ансамбль самоподобий. А в центре сферы, в одной из пустот, торчал черный человек — многогорбая черная глыба двадцатиметрового диаметра, карикатурно напоминавшая человека, сидевшего в позе лотоса.
Мальгин уже однажды посещал обитель маатанина и даже беседовал с ним. Правда, язык общения с этим квазиживым существом, представлявшим собой по сути аккумулятор энергии и коллектор информации, настолько отличался от человеческого, что понять речь маатанина было трудно даже таким мощным интеллектам, как Клим.
«Привет, Древний, — сказал Мальгин, зависая над «головой» черной глыбы. — Как поживаешь?»
По гладким вздутиям тела маатанина пробежала волна кристаллической сыпи. Где-то внутри него проскочила электрическая искра, оживив некие «думающие» контуры. В голове Мальгина (точнее, в сфере сознания) родились шуршащие, как сухие стебли тростника, странные «звуки» и бесформенные видения. Сложились в образы, смысл которых можно было отразить искаженными словами земного языка:
«Приветствие Вершитель… поживать… конец… готовность переход… скоро…»
Мальгин только теперь обратил внимание на всполошную пульсацию энергосердца маатанина и на изменение рисунка гравитационных и электромагнитных потенциалов его обиталища. Внутри небольшого, по космическим масштабам, тела черного человека крылась бездна энергии, готовая вырваться наружу. Или наоборот — породить процесс сингулярного сжатия тела, способного вовлечь в себя все окружающие маатанина объекты.
«Елки-палки! Древний, ты же практически созрел! Откуда энергия?! Ведь тебе ее не хватало для перехода в сингулярность!»
«Теперь достаточность… скоро конец… мы помощь просьба… он быть… предлагать энергия… теперь достаточность…»
«Кто — он? Кто здесь был?!»
«Вершитель… другой… совсем… предлагать энергия…»
«Как он выглядел?»
Сознание Мальгина потряс вихрь видений, далеких от человеческого опыта и семантического восприятия. Понять в них что-либо, выделить смысловой видеоряд было невозможно. Впрочем, едва ли сам черный человек знал, с кем имеет дело. Для него это не имело значения, поскольку неожиданная помощь решала разом все проблемы, позволяла добиться запланированной цели. А целью жизни маатан было рождение ансамблей черных дыр, складывающихся в систему Блэкхоул.