Предсказание

Уиллоу Мартин

— Знаешь, что мне рассказывала Джессика? Будто бы звёзды — это души умерших. Значит, однажды и я стану звездой?

— Не говори глупостей. Тебе предстоит длинная и счастливая жизнь.

— Но потом-то я смогу стать звездой? — настаивала девочка.

— Обязательно станешь, — сдалась мать, утирая последние слёзы.

— Я буду высоко-высоко и смогу увидеть целый мир. А ещё я буду подмигивать всем, кого знаю, потому что я видела, как звёзды иногда подмигивают друг другу.

Дальше они ехали молча.

— Остановите,

пожалуйста, здесь, — обратилась к таксисту Меррил, когда они приехали.

В коридоре почти никого не было. Меррил обрадовалась этому, потому что не хотела, чтобы кто-то видел её такой бледной.

— Идём, — тихо сказала она дочери. Присцилла послушно последовала за матерью.

Меррил приблизилась к двери и остановилась. Неожиданно из её глаз с новой силой хлынули обильные слёзы. Нет, она не должна входить в дверь в таком виде. Она не должна.

— Мамочка, пожалуйста, не плачь, — девочка взяла мать за руку.

— Прости, Присцилла… — Меррил вытащила и без того мокрый платок, чтобы привести себя в порядок.

"Если он увидит, в каком состоянии я пребываю, это причинит ему боль", — мать Присциллы попыталась взять эмоции под контроль. Около минуты она стояла перед дверью, прежде чем решилась войти.

В палате на растяжках лежал мужчина, напоминающий древнеегипетскую мумию. Понадобилось не менее десяти фунтов гипса, чтобы обездвижить его руки и ноги. Но даже при всех его увечьях и травмах ему несказанно повезло. Его нервные рецепторы непрерывно регистрировали сильнейшие болевые ощущения, что свидетельствовало лишь об одном: он по-прежнему был жив.

— Дорогой! — Меррил вместе с дочерью приблизилась к кровати больного.

— Мне жаль, что я не смог прийти на похороны твоей матери, — слабым голосом отозвался мужчина.

— Джордж, я едва не потеряла вместе с ней и тебя…

— Как ты, папочка? — заботливо спросила дочь.

— Такое ощущение, что меня пропустили через мясорубку, — ответил мужчина.

— Доктор сказал, что критическое состояние миновало, — произнесла Меррил. — А ещё он сказал, что ты счастливчик. При таком столкновении у тебя практически не было шансов выжить.

— Счастливчик, нечего сказать, — выдохнул Джордж, и его рёбра тут же сжал сильнейший болевой спазм. — Кажется, количество переломов в моём теле превышает мой собственный возраст.

У Джорджа в памяти возник тот самый день, когда он, повинуясь велению женщины с картины, выбрался на середину дороги и увидел перед собой тяжёлый грузовик. Столкновение было неизбежно, и мужчина лишь инстинктивно поднял руки, чтобы оградиться от опасности. За мгновение до потери сознания он услышал треск ломающихся костей. Жуткий звук, от которого у него теперь побежали мурашки по коже.

Очнулся Джордж Сиборн в больнице, и его тут же поразила вспышка повсеместной боли. Казалось, что всё его тело превратилось в огромную рану. "Я жив?" — поразился он, но тут же снова соскользнул в бессознательное

состояние. Врачи сражались за жизнь Джорджа на протяжении нескольких часов, прежде чем кризис был преодолён, и появилась надежда на то, что этот человек, угодивший в серьёзную аварию, будет жить. Боль накатывала волнами, но Джордж сразу же смирился с ней, потому что он получил шанс. Он не умер, предсказание не сбылось.

Узнав о случившемся, Меррил выронила телефонную трубку и тяжело опустилась на диван. Известие об аварии застало её врасплох. А вскоре последовал новый удар: скончалась её престарелая мать.

Но почему же женщина с картины не забрала жизнь Джорджа? В минуты ясного сознания, когда мозг не получал очередную дозу обезболивающего, мужчина терзался этим вопросом и не находил приемлемого ответа, пока однажды в палату не вошёл врач и не сообщил ему, что звонил некий Лэнс Виджен.

— Лэнс Виджен? — встрепенулся Джордж (насколько ему позволяло его нынешнее состояние). — Мне нужно с ним поговорить!

— Извините, мистер Сиборн, но пока это невозможно, — ответил врач.

— Вы не понимаете! Я должен поговорить с Лэнсом Видженом! Что он вам сообщил? Что он хотел сказать мне?

— Мистер Сиборн, вам не следует так волноваться. В вашем нынешнем состоянии излишнее волнение может нанести непоправимый вред здоровью.

— Тогда дайте мне телефон, чтобы я мог связаться с мистером Видженом! — Джордж попытался приподняться, но сейчас это было для него невыполнимой задачей.

— Неужели это действительно так важно для вас?

— Вы даже не представляете, насколько!

— Если я позволю вам позвонить, хотя это и является превышением моих полномочий, вы обещаете мне, что немедленно успокоитесь?

— Обещаю, — согласился мужчина.

Через пять минут Джордж вслушивался в протяжные гудки телефона.

— Лэнс Виджен слушает, — наконец-таки заговорил абонент на другом конце линии.

— Мистер Виджен, это Джордж, — произнёс Джордж.

— Мистер Сиборн? — растерялся Лэнс Виджен. Недавно он позвонил в больницу и выяснил, что Джордж очнулся после серьёзной аварии. Лэнс спросил, можно ли сообщать пациенту неприятные новости, на что врач ответил, что до тех пор, пока Джордж окончательно не оправится от последствий столкновения, волновать его не следует.

— Мистер Виджен, что вы хотели мне сообщить? — Джордж не стал дожидаться ответа и тут же задал второй вопрос. — С моими картинами что-то случилось?

— Мистер Сиборн, я хотел бы обсудить этот вопрос, когда вы немного поправитесь…

— Я хочу знать немедленно! — врач заметил, что пациент опять начал волноваться, и хотел убрать телефон, но Джордж настоял на продолжении разговора.

— Ваши картины… Видите ли… Произошло неприятное совпадение, — Лэнс почувствовал, что его припёрли к стенке. Джорджу нужна правда, а правда могла не лучшим образом сказаться на его состоянии.