Предпоследний герой
Шрифт:
– Умер. Два года назад, – пожала плечами старуха.
– Шадуров Михаил…
– К сыну в Канаду уехал. С полгода как. Обещал писать, только пока не пишет. Зачем мы ему – в Канаде-то…
«Вот так так! Весь лимит друзей исчерпан».
– Ну а коллеги? С кем он вместе работал – еще тогда, до лагерей? Сразу после войны?
– В сорок седьмом году? – Прищурилась на нее старуха. – Сорок три года назад?!
Кажется, бабка стала подозревать: никакую биографию Николая Арсеньевича Челышева Настя писать не собирается. Что затея у нее – другая…
И бабка просоветовала:
– Так
– Да не нужен мне рецепт! – горячо воскликнула Настя. Только бы бабка не догадалась, что заветная тетрадка – в шаге от нее, лежит в Настиной сумочке. – Мне коллеги Челышева нужны! Я же говорю вам, что мы его биографию хотим напечатать!
Кажется, получилось убедительно. Бабка воодушевленно сказала:
– Ну, давай тогда расскажу, как мы с ним, с Николаем Арсеньичем Челышевым, детишек лечили…
– Конечно. С удовольствием. – Настя с трудом скрыла разочарование в голосе. Снова раскрыла блокнот.
– К нам в поликлинику Николай Арсеньевич пришел в пятьдесят пятом году. Кирка его пристроил…
Кирка?! Пристроил? Это что, мужчина?
– А кто такая… Кто такой этот Кирка?
– Да завгорздравом наш бывший. Николая Арсеньича приятель. Молодец он!… Тогда-то от Челышева все шарахались – враг народа. А Кирка – он не такой. Всегда и руку пожмет – не боится, что на улице лишних глаз много, и в гости к ним приходил…
– Вы говорите: был? – выдохнула Настя.
– Да он и сейчас живой, – отмахнулась бабка. – Только не тот уже, не тот…
– А что же с ним сталось? – чуть не вскричала Настя. Кажется, она опять сбилась с тона. И снова не похожа на человека, который всего лишь собирает материалы для биографии.
– Да не все дома у него, – хмыкнула бабка. – Маразм. В нашем возрасте это случается.
Настя не знала симптомов маразма и потому робко спросила:
– Он что, буйный?
– Да нет, не буйный. Просто… странный, – пригвоздила неведомого Кира бабка.
– А в чем странность-то? – не отставала Настя.
– Живет – не как все. И не в свои дела лезет.
– А найти его как-то можно?
– Да можно, можно! На Набережную выходи – и найдешь. Он там целыми днями торчит, – отмахнулась старуха. И строго сказала: – Да что у тебя мысли-то все распыляются? Про поликлинику слушать будешь?
«Утомительный народ эти старухи!» – думала Настя.
У «тети Лены Крыловой» она просидела чуть не полдня. Уже и голова разболелась от душной комнаты, и зевота напала, и все труднее становилось изображать заинтересованность – а бабуленция все никак ее не отпускала. История следовала за историей – то эпидемию дизентерии они с Николаем Арсеньевичем предотвратили, то поставили на ноги мальчика с ДЦП… Причем чем дальше, тем больше старуха возвеличивала собственные успехи. А к концу встречи Насте уже
«Жаль, что дед Николай Арсеньич тебя не слышит!» – улыбалась про себя Настя, выслушивая патетическую сентенцию вроде: «Как бывает непросто поставить даже самый элементарный диагноз!» Ей так и виделось умное, усмешливое лицо Николая Арсеньевича, слышалось его ироническое: «Леночка Крылова?… О да, Леночка у нас диагност известный!…»
Но наконец старуха ее отпустила. На прощание взяла слово, что Крылову Е.Е. обязательно упомянут в списке, где «издательство благодарит». Велела заходить через пару дней: «Может, я еще чего вспомню».
– Конечно, конечно! – заверила ее Настя.
И с облегчением вышла на весенний воздух.
Ух ты, а дело-то уже к вечеру близится – троллейбусы вон все полные, народ с работы возвращается. Вот это она засиделась! И есть очень хочется. А бабка ей даже чаю не предложила. Не говоря уж о каких-нибудь домашних пирожках. Да, зря говорят, что в провинции люди более гостеприимные, чем в Москве!
Настя осмотрелась. Здесь где-то кафе должно быть… Сенька ее сюда все водил… Направо идти или налево?
– Чего встала посреди дороги! – обругала ее какая-то деваха с полными сумками.
И Настя снова подумала: «М-да, скромного обаяния провинции Южнороссийску явно не хватает!» Ей даже спрашивать прохожих, как отыскать кафе, и то расхотелось.
«Сама найду! – храбро решила Настя. – Вон у меня сегодня – все получается! Все я, оказывается, и сама могу! Ни рулевой мне не нужен, ни ветрила!»
А что, неправда, что ли? Про дедовых друзей – о которых говорил Сенька – она узнала. Про конкурента-грека, который может стать поперек дороги, тоже выяснила. А главное, загадочная Кира, он же Кир – действительно существует!
И она непременно найдет его и убедит старика, чтобы тот ей помог.
«Интересно, сильный ли у него маразм? – гадала Настя. – И что значит: „Он лезет не в свои дела“? И почему бабка так уверена, что я обязательно найду его на Набережной?»
Ладно, бог с ним пока, с этим дедком со странным именем Кир. Сначала – есть! Перекусывать, перехватывать, а еще лучше – объедаться! Вон и кафе показалось, то самое, где они столько раз были. Так что зря Сенька клевещет – говорит, что «топографический кретинизм у женщин неизлечим».
Кафе со смешным названием «Василинка» являло собой штук десять пластмассовых столиков под сенью матерчатых тентов.
Настя порадовалась: «Надо же, столы на улице! А у нас в Москве народ еще шубы не снял! А тут – до чего же хорошо! Тепло, можно ходить в легкой куртке – да и ту носить нараспашку. Но только южане не понимают своего счастья, в Москву рвутся – как Сенька».
Настя выбрала самый шикарный стол – в уголке, у кустов тамариска. Нетерпеливо открыла меню.
Так, шашлык – годится. И салат из свежих овощей – тоже сойдет. А уж «домашняя выпечка пахлава восточная», да под «кофе натуральный порционный», да с «мороженым разновидовым» – тем более.