Предписанное отравление

Трудно поверить, но это уже двадцатая книжка, которую мы выпустили. Спасибо всем кто помогает нашей литературной самодеятельности. Отдельное спасибо тем, кто участвует в голосовании за следующую книгу серии, пополняя наш телефон: мы даже не знаем

от кого именно приходят деньги. Спасибо и тем, кто покупает бумажные книги: на них ложится основной груз по финансированию новых переводов. Покупателям электронных книг также спасибо: они покупают книги, несмотря на то, что спустя некоторое время они все равно окажутся в свободном доступе.

На двадцати томах мы останавливаться не собираемся, и надеемся выпустить еще немало книжек. Если кто захочет поучаствовать в сборе средств на их выпуск — заходите к нам в блогили группу Вконтакте

– Что, доктор, как больная?

Макбет [1]

Доктор Том Фейфул прикрыл дверь и характерной легкой походкой спустился вниз. Послушные мышцы придавали его движениям грациозность, которая не сочеталась с его массой. В холле было пусто, а в дверной проем проникал солнечный свет летнего дня. Из людской доносился говор слуг, в нем он узнал голос дворецкого Хенесси. Также было слышно, как где-то недалеко кто-то моет машину.

На мгновение доктор замешкался, а затем уверенно направился в комнату слева. Через закрытую дверь было слышно бормотание, прервавшееся нетерпеливым смехом, который смолк, как только доктор небрежно постучал, повернул ручку и вошел.

Он оказался в маленькой комнате с высоким потолком, которая была со вкусом меблирована. Стоявшая у окна девушка теребила в руках кисточку шторного шнура, ее губы дергались, как у бегуна, а глаза внезапно сверкнули. Увидев, что вошел доктор, она взяла себя в руки и холодно улыбнулась.

– Ну, доктор, и каково последнее решение бабушки?

Врач добродушно улыбнулся. Трудно было поступить иначе, столкнувшись с этой блондинкой, выражение лица которой одновременно было и немного детским, и в то же время умудренным. Ее простенькое платье намекало на то, что она носит его с незапамятных времен, но даже эта нехитрая деталь гардероба делала ее сложную личность еще ярче.

– Кэрол, вы думаете, что ваша бабушка досаждает мне? – голос доктора был так же легок, как и его походка. – Ничуть. А Дженни здесь?

– Да, – последовал ленивый ответ. Он раздался из кресла у другого окна. С легким скрипом кресло сдвинулось, и сидевшая на нем девушка отбросила газету, за которой скрывалась вплоть до этого времени. Дженни была смуглой и стройной, синее платье с белым воротником эффектно контрастировало с ее кожей. Она встала и с надеждой взглянула на доктора.

– И? Вы имеете в виду, что не позволите бабуле поступить по-своему? Думаете, ее самочувствие не достаточно хорошо?

– Напротив. Несмотря на субботние

неприятности, она является весьма удовлетворительным пациентом.

– Но вы сказали… – выпалила Кэрол.

– Что? – резко ответил Фейфул. Сунув руки в карманы, он прогулялся к камину, встал спиной к нему и обвел девушек взглядом, слегка приподняв бровь.

– Что она не получила, чего хотела, – закончила Кэрол.

– Нет. Вы предполагали, что я помешал ей. Но нет – я полностью с ней согласен. Нет никаких причин ни против того, чтобы ваша бабушка поднялась с постели, ни против того, чтобы она увиделась с Ренни. Наоборот, если она этого не сделает, то будет в намного более худшем состоянии, чем если поговорит с адвокатом.

– Предатель, – коротко прокомментировала Кэрол. Дженни принялась складывать развороченную газету, избегая взглядов обоих собеседников.

– Дитя, не глупи, – неторопливо ответил Фейфул. – Я вряд ли могу настаивать на том, чтобы миссис Лакланд оставалась в постели и ни с кем не виделась просто потому, что вам так удобнее.

– Думаю, можете, – парировала Кэрол. – Во всяком случае, вы могли бы быть не так грубы… – она хотела было сказать что-то еще, но Дженни спокойно заметила:

– Доктор, вы же не знаете, не перевозбудит ли ее беседа с адвокатом.

Фейфул быстро взглянул на нее, но прежде, чем он успел ответить, Кэрол поспешила поддержать последнее заявление:

– Ну, конечно. Все зависит от того, чего она от него хочет, но последние несколько дней она была на взводе от мысли о том, чтобы принять его здесь.

– Тогда его визит станет лучшим лекарством для ее нервов, – отмахнулся доктор. Он резко повернулся к Дженни, которая смотрела в окно на давно увядший ракитник. – У вас есть причины предполагать, что юридические дела могут расстроить миссис Лакланд?

Дженни пожала плечами.

– Вполне. Хотя, будь вы одним из нас… Но какой прок… – она оборвала фразу, почувствовав настроение доктора. – Значит, она хотела бы, чтобы я назначила встречу на завтра? – спокойно спросила она.

– Вероятно. Но мне кажется, что она уже договорилась с Ренни и просто ждет медицинского разрешения, чтобы подтвердить договоренность. Вот, как обстоит дело. Я должен был сказать, что удовлетворен ее состоянием, и что не возражаю против посетителя-другого при условии, что она вовремя расстанется с ними и пораньше отправится спать. За последний месяц миссис Лакланд добилась изумительного прогресса, если только не считать минувшие выходные, когда ей внезапно стало плохо (впрочем, это вызвано отходом от назначенной ей диеты). Хотя временами ей следует соблюдать постельный режим, нет необходимости держать ее постоянно в кровати.

– Ну… Хорошо, – вздохнула Кэрол. – Старая история о Сцилле и Харибде. Удерживайте бабулю в спальне и разожгите ее гнев. Или позвольте ей спуститься и разожгите наш.

– Не вполне, – коротко заметила Дженни. – Он разгорится независимо от того, в постели она или нет.

– Это не в моей компетенции, – ответил Фейфул. – Я лишь могу сказать, что состояние миссис Лакланд улучшилось. И если она будет внимательна к том, что и когда она ест, то рецидив, как на прошлой неделе, навряд ли повторится. Мисс Буллен, а она видит ее чаще, чем кто-либо еще, говорит, что за последние несколько дней ее настроение значительно улучшилось.