Предложение
Шрифт:
Сейчас я думала, догадается или нет? Скорей всего мне была интересна реакция моей подруги на того, кто решил мне помочь. Нет, с Гарри она нормально общается, но их нельзя назвать друзьями или приятелями. Скорей всего знакомые. Они никогда толком и не встречались, только на моей дне рождения, ну и в офисе, когда она заходит ко мне.
— Это Гарри? — с интересом спросила она, забросив в рот кусочек пирога. Я немножко удивилась, насколько она быстро догадалась. Раньше Лия смекалкой не блестала, скорей красотой.
— Да, и вчера мы уже объявили о свадьбе, — она хитро улыбнулась и облизала розовые губки. — Раз ты согласилась быть свидетельницей, то на
— Ладненько, тогда я побегу! — она спрыгнула с барного стула, при этом громко вскрикнув. — Мне ещё в приют надо съездить за Мерлин, — я грустно кивнула, сложив руки на столе, как в школе. Она издала тихое «ну, Ви-и-и-и…» и обняла меня за шею сзади. — Не расстраивайся… Чёрт, время! — она лихорадочно посмотрела на наручные часы. — Я побежала, — чмокнув меня в макушку, она скрылась за дверью кухни, а потом уже я услышала хлопок дверью.
Почему у меня была такая реакция? Моя собака умерла месяц назад. Её отравили. Кто-то подсыпал ей в корм мышьяк. Я очень долго ревела, ведь с этой собакой я была уже лет восемь, как не разлучна. Даже, Сандра к ней привыкла и подкармливала её всякой вкуснятиной. У меня была недельная депрессия: не ходила на работу, не ела толком, все время ревела. Через шесть дней Мартин приехал со Швейцарии и, узнав о моём горе, сразу же приехал ко мне. Он ничего толком не делал, кроме, как сфоткал меня, а потом грозился отправить эту фотку в Instagram. Я не испугалась. Мартин пошёл на крайние меры: брат меня крепко обнял и проговаривал на ухо успокающие слова, периодически целуя в макушку. Я редко видела его таким. Мне стало стыдно, что я развела рёв из-за любимой собаки, которая умерла почти неделю назад. «Нельзя останавливаться на одном месте, нужно идти дальше, сестрёнка!» — весело проговаривал мне брат, отчего стыд только больше пленил меня. Мартин видет меня разклеенной, грустной девочкой, которая сломалась из-за такого «пустяка».
Я вспомнила про брата. Наверное, он расстался с Амели и ушёл в запой. Сейчас понимаю, что кроме меня его никто не спасёт. Мартин очень любит Амели, она для него центр Вселенной. И расстаться ему с ней будет очень трудно. Я должна помочь. Всё-таки должна я ему как-ни-как.
Хромко вздохнув, я почалапала в гардеробную. Найдя первые темно-синие штаны в лёгкую обтяжку, они заужались внизу, я натянула их на свои коротенькие ноги. Чёрная атласная сорочка, три верхних пуговицы которой я оставила открытыми, была без рукавов, а длинная жилетка такого же цвета, что и штаны, визуально делала меня выше. Я схватила среднюю чёрную сумочку через плечо, обула лодочки такого же цвета и выбежала из квартиры, не забыв закрыть. Мой тонированый джип ждал на автостоянке под жилым домом. Я быстро уселась за руль и вырулила из подземки.
***
После долгих трёх звонков в квартиру брата, моё терпение достигло предела. Я полезла в сумочку за ключами, когда, как всегда не вовремя, позвонил Стайлс. Я нехотя взяла и зажала телефон между плечом и щекой, продолжая искать ключ.
— Венди, где твой чёртов брат?! Я не могу дозвониться! — злой рык Гарри раздался сразу же, как я приняла вызов. От большой громкости я чуть ли не выронила смартфон.
— Зачем он тебе? — мой вопрос прозвучал грубо и резко, что я аж удивилась. Мои пальцы до сих пор не могли намацать ключи в сумочке, отчего я трижды четырёхнулась. — Побухать не с кем? — на полном серьёзе сказала я, намацав в сумочке помаду.
— Нужен. Хочу,
— Дома, не открывает дверь. Пытаюсь взломать замок. Короче, в два часа в моём кабинете, я привезу его, — он издал что-то на подобии «мг, хорошо, как хочешь» и отключился. Странный он какой-то сегодня.
Наконец найдя ключи, я ловко открыла дверь и прошла внутрь его пятикомнотной халупы. На кухне мне сразу ударил в нос запах сгнивших овощей и испорченего молока. Я сразу же их выбросила в мусорку, при этом закрывая нос двумя пальцами, не в смоге перенести этот запах. Кроме этого на полу уютной кухни были разбиты пару стаканов и валялись бутылки з-под виски и ликера. Мой брат тупо физически не мог столько випить за одну ночь!
Пройдя в глубь квартиры я приоткрыла дверь в ванную, там было чисто. Наверное, туда не заходили с неделю. Я услышала храп. Не долго думая я направилась в гостинную, громко стуча каблуками. Первое, что я увидела это то, что два больших, во всю длинну стенки, окна были не закрыты шторками. Мартин опять напивался, «смотря на огни Лондона». Повернув голову влево, откуда ишел звук, я увидела существо, которого вряд ли могла назвать своим старшим братом. Он лежал животом на чёрном диване, рука свисала, а в ней была бутылка швейцарского рома. Рот был приоткрытый, а слюни образовали маленькую лужицу около его рта. Мартин был в белой рубашке, растегнутой на три верхних пуговицах и штанах, которые полуслазили, полусвисали.
— Мартин, вставай, — я легонько пихнула его в плечо. Он не среагировал. — Марти, подъём! Родители едут, а у нас бутылки валяются после вечеринки! — закричала на ухо я ему. Он быстро заморгал и поднял голову. — Проснулось, солнышко моё, — я наигранно сложила руки замком на груди. Он недовольно повернул голову в противоположную сторону.
— Венди, уходи… — тихо проговорил брат в подушку.
— Ну уж нет! — громко сказала я, размахивая руками. Он скривился. — Я, что? Зря ехала на другой конец Лондона? — моему возмущению не было предела. Я решила ему помочь, а он меня гонит прочь? Хотя, другой реакции и не должно было быть. — Что случилось? Рассказывай, — я подала ему бутылку минералки, купленную по дороге. Марти благодарно кивнул и, приняв сидячее положение, начал пить.
— Ты была права… — едва слышно проговорил парень, бросив бутылку на стол. — Амели меня разлюбила… — последнее слово он произнёс по слогам. Мне стало его очень жаль и стыдно. Это я виновата, в том, что они расстались.
— И что? Из-за это ты распустил нюню и ушёл в запой?! — Я решила не успокаивать его по-девчачему. Приняв уверенный вид, я, сложа руки на груди, начала на него чуть ли не орать, предъявляя претензии. Он удивленно поднял на меня свои измученные глаза.
— Но ведь… Я люблю ее… — он схватил бутылку рома и приготовился сделать глоток, но я ловко выхватила из его рук напиток.
— Марти, ты знаешь сколько у тебя этих баб будет? — я окинула взглядом ром. — И если каждую запивать этим, — мой палец указал на бутылку. — То ты, просто на просто, не доживёшь до тридцати. Марти, пожалей печень, — я легенько улыбнулась и развернулась, чтобы поставить ром в бар.
— А если не будет? — тихо спросил Мартин и я остановилась, закрыв глаза. — Не такой я уж и красавец, чтобы меня любили. Всем нужны лишь мои деньги. Все бабы — продажные шлюхи! — он схватив первый попавшийся предмет и бросил в стенку между окнами. Предметом оказалась дорогая китайская ваза, которую подарила я.