Предел
Шрифт:
К Каминному Залу со страшными мордами и неистребимым запахом рассола Нофер Руалон уже привык. Столбы — научился огибать. Пестрые коровьи шкуры его сопровождали вот уже почти тридцать лет и не казались чем-то непривычным. Поэтому верхний этаж потряс его простотой исполнения. Комната, красная как закат солнца, не давала глазам повода зацепиться хоть за какой-нибудь предмет. Все было алым — стены, занавески, подушки, покрывала. И — ни одного портрета. Благородный Руалон сказал:
— Шкуру! На пол! Две! — И прикрыл дверь в это огненное логово.
То же самое повторилось в синей, лиловой и розовой комнатах. Последняя была столь мерзкого оттенка, что Нофер потребовал
Оружейник укрепился духом, решил довести дело до победного конца и отправился в Дрешт за посудой. В своих скитаниях по лавкам он успел свести дружбу с владельцем одной из них и теперь точно знал, что должно быть в благородном доме. Поездка оказалась удачной. На окраине Дрешта Сульс с ликующим криком отловил того самого рисовальщика и привез его в Руалон вместе с хрупким грузом тарелок, чашек, супниц и салатниц.
По приезду в Замок, художник попытался прикинуться сумасшедшим, но Оружейник усмирил и воодушевил его — серебром и кулаками. Герб над камином засиял новыми красками. Нофер Руалон был нарисован еще раз. Сульс счел, что получилось непохоже. В качестве возмещения ущерба он заставил рисовальщика изобразить Прекрасную Невесту, по описаниям и размерам, которые непременно указывала в письмах её Достойная Мать. Ни Нофер, ни Сульс, никогда не вчитывались в эти строки, полные родительской гордости. А зря. Иначе они не стали бы костерить ни в чем неповинного творца монументального портрета. Лица художник изобразить не смог, и оно осталось не прорисованным. Основным местом композиции была грудь, едва прикрытая тканью. Художник сбежал ночью, а картину решено было назвать портретом Таинственной Девы. Оружейник обрадовался тому, что теперь у них будет «призрак» Замка. Деву постановили сразу записать в покойницы, чтобы никого ненароком не оскорбить.
Над комнатами второго этажа под крышей донжона, выкрасили стены, смешав остатки всей краски. Получилось коричнево и чисто. Воробьев изгнали, окна застеклили. Чем ближе был срок прибытия Невесты, тем лихорадочнее работал Сульс. Крист Руалон отсиживался в саду, отговариваясь тем, что сочиняет приветственную речь. Ему казалось, что Замок готовится к вторжению врага, причем — сразу внутрь, минуя штурм стен. Всякий раз, когда грустные мысли одолевали Благородного Нофера, он горько улыбался и философски говорил самому себе: «Помру, так хоть — не в казну добро».
В последние недели перед прибытием невесты лихорадило уже весь Замок и окрестные деревеньки. Несмотря на преддверие самой жаркой уборочной поры, часть крестьян была согнана на строительные работы. Шаткие камни на башнях переложили, недостающие, расхищенные крестьянами из-под стен, заменили необожженным кирпичом. Сульс посмотрел на пегую громаду стен и утвердил следующий план: белить. Всё белить. Побелку, заготовленную для домишек, сараев и плодовых деревьев Оружейник учитывал лично. Находил припрятанное — орал и карал. Крестьяне уже поняли, что к ним скоро прибудет почти сама Императрица. Но жаловаться к Ноферу потянулись изо всех сел. Руалон забился в дальний угол сада и отсиживался в кустах.
Наконец Сульс распустил крестьян, наказав им стоять через два дня у дороги в чистых портах и платьях, махать зелеными ветками и радостно улыбаться. Чешуйчатый доспех был начищен, Нофер найден и втиснут в него. Опять поправился! К Приезду Прекрасной Вайолы
В указанный срок крестьяне собрались у дороги. Стояли весь день до вечера. Многие подстилали принесенные с собой ветки деревьев и рассаживались. Оружейник носился по дороге на каурой лошаденке и поднимал «негодяев». Ближе к ночи селяне пошли по домам, унося с собой обтрепанные прутья. На другой день повторилось то же самое. И на третий — тоже. Невеста задерживалась, а насколько — неизвестно. Нофер Крист Руалон похудел в первый же день. Слегка. На второй — изрядно выпил на ночь. На третий — отказался еще раз примерять доспех и улегся спать пораньше.
Сульс отправился к воротам с мешком и переносной жаровней. Вскоре запылали угли. Стражник, который понял, что его никуда опять не отпустят и выпить не дадут, от нечего делать наблюдал за работой Оружейника. Мастеровитый слуга не собирался терять время даром, ожидая невесту Нофера. Ветки в руках «ликующих крестьян» навели его на интересную мысль. Разлапистая заготовка из крученой проволоки раскалилась на углях, и в воздухе запахло паленой костью. Стражник закашлялся и пошел за стену к бывшему рву. Туда запах не так доносился, да и в бурьяне рядом с мостом было кое-что припрятано.
Сульс насаживал на раскаленное железо обрезки коровьих рогов. Недавно сломавший ногу и забитый старый бык распрощался с головой не так бестолково, как остальные представители коровьего племени. Оружейник теперь не пропускал ни одной головы. Голова быка, выделанная и набитая опилками, ждала своего часа в конюшне в бочке из-под овса. Свиньи Сульсу наскучили. Верный слуга Нофера решил, что лось, настоящий сохатый, придется как нельзя кстати.
По мере того, как телега подъезжала к Замку, Вайола нервничала все больше. Это было тем более неудобно, что она отказывалась сидеть в платье рядом с Пелли. Воительница хотела появиться перед женихом в доспехе и никак иначе. Последнее село осталось позади. Дорога поднималась на холм. На вершине холма, за зеленью садов виднелся прекрасный Замок, розовевший в последних лучах заката. Пелли не сдержала восторженного вздоха:
— Какая красота! Вы только посмотрите, какая красота!
Нэрнис и Даэрос выглянули из шалаша.
— Нэрьо, ты когда-нибудь видел такое? Вот я, в Восточной части Империи точно не видел. И ни в какой другой — тоже…
— Дома из мрамора у нас, в Озерном Краю, есть. Но, чтобы Замок! Какой, однако, тонкий вкус у здешнего владельца. Воительница, Вам повезло!
— Не иначе, Ваш жених из Ордена Искусных Строителей. — Даэрос нахмурился. Он рассчитывал на более простого нофера. — О доспехах не может быть и речи!
Общими усилиями эльфов и Пелли, Вайолу удалось уговорить не только не надевать доспех, но и сидеть безвылазно в телеге. Ни в её платье, ни в её штанах являться в такой Замок Нофера Руалона было нельзя. Воительница утверждала, что замок из мрамора — это блажь, глупость и свидетельство недостаточной доблести. Она клятвенно заверила всех присутствующих, что если её встретит не рыцарь, а женоподобный юноша в шелках, то она немедленно покажет ему свою спину и хвост Айшака. Даэрос сильно сомневался насчет юноши. Но в остальном, его замечательный план трещал по швам. Показывать Вайолу в боевом ведре владельцам мраморных замков — только врагов себе наживать.