Предел
Шрифт:
Танец был окончен, а их с Даэросом удачное представление пошло прахом. Ну не говорить же банальное: «это мыши». Нэрнис подхватился с кровати. Мгновение — и он приобнял Пелли за талию:
— Сейчас ты узнаешь тайну. Но об этом надо молчать. Ты готова?
Пелли за такое обращение готова была дать обет молчания на всю жизнь. Она закивала и головой и веником.
— Хорошо. Сейчас я тебя кое с кем познакомлю. Но если придет твоя хозяйка — немедленно в комнату и — подметать! Поняла? И никому ни слова!
— Умгу… мм…. Мгу. — Пелли кивала
Аль Арвиль выволок служанку на балкон и, подойдя к стене, зашипел:
— Даэрос, иди сюда быстро! Ты слишком шумел! Быстрее! Сейчас эта орочья сущность притащится. Слышишь меня?
Над стеной появился потомок Дома Ар Ктэль. Обе его руки были заняты тарелками, и он явно не ожидал присутствия третьего в их компании. Нэрнис даже не успел удивиться, как это шустрый сосед успел перетаскать половину своего подноса без вспомогательного стола.
— Ну? — Нэрнис забрал тарелки, и Даэрос изящным кульбитом приземлился на балконе. «Он еще и скачет! Ювелир!»
— Так! — Даэрос уже все понял и снова взял командование на себя. — Прекрасная Дева! — Нэрнис подхватил Пелли на случай обморока. — Ты оказалась в самом центе сети ужасного заговора! — Полутемный выдержал эффектную паузу. — Согласна ли ты, помочь этому благородному эльфу?
Пелли даже оглядываться не пришлось. И так было понятно, какому благородному и какому прекрасному надо было помочь.
Даэрос кратко изложил суть, которая для девицы свелась к одному страшному факту: её бесценного и прекрасного эльфа собираются отравить, усыпить, убить из-за тряпки с… неважно с чем. Малерна фар Бриск даже не представляла, насколько близка была её смерть. Если бы Нэрнис не придерживал Пелли, то эта фурия смела бы и Малерну и замок своим карающим веником, как мусор. А, может быть, и весь одноименный город тоже.
— Сейчас ты уйдешь! Возвращайся не ранее чем, через полукварту стражи после того, как твоя хозяйка принесет сюда еду. Старайся быть спокойной и беспечной. Ну… напевай что-нибудь! Ты умеешь напевать? — Пелли мгу-кнула. — Ладно, мычи что-нибудь веселое. Я скажу тебе, что делать потом. Поняла? Прекрасная?!
Пелли умоляюще посмотрела на Нэрниса. Мол, прекрасная она, или нет? Нэрнис кивнул. «Прекрасная» обрела дар речи.
— Я все сделаю. Все, что прикажете! — Если бы сейчас её зеленоглазый эльф сказал: «Прыгай!», она бы полетела с башни как птица, ничуть не сожалея о том, что внизу её ждет булыжник мостовой. Совсем. Это потому, что любовь творит чудеса. Даже такие непотребные. Но Он лишь отстранился и улыбнулся. Пелли взяла веник на манер копья и отправилась служить любви. Она спускалась с лестницы почти так же, как нисходят на землю боги. Или тот, у кого есть цель. Что, в общем-то, одно и то же.
— Ну и что нам теперь делать? И что ты задумал? Чем нам эта полуобморочная сможет помочь? — Нэрнис страдал, чувствуя свою вину за состояние несчастной служанки.
— Сначала мы будем пить. — Даэрос с видом философа приложился
— Не могу. Время поджимает. Давай уже, излагай!
— Проблема в плаще. Так?
— Так!
— Нет плаща — нет проблемы, так?
— Так!
— Значит, плащ должен исчезнуть. Так?
— Так! Но как? — Светлый не представлял себе исчезающий плащ, но чувствовал, как у него исчезают последние трезвые мысли.
— Его должны украсть!
— Кто?
— А мы сами и украдем! Точнее, непреодолимая сила, что заставляет любого восторгаться Пределом и желать оставить память о себе!
— Даэрос, яблоко было вредным и лишним! Мы — воры? Или скорбные умом смертные?
— Нет! Ни то, ни другое! Это же наш плащ, так?
Нэрнис мысленно согласился разделить его плащ на двоих, но…
— Но как же так? Он что улетит?
— Именно!
— Но…
— Никаких «но». Реши для себя, что тебе важнее: отвратительная скандальная история, драка с прислугой или сам плащ?
— К темным силам этот плащ! Хотя бы его вышивала и моя Достойная Мать! — На Аль Арвиля приливной волной накатывала бесшабашность.
— А его вышивала твоя Мать?
— Нет!
— Я знал, что ты бескорыстен и прекрасен! Выпьем, как братья!
Таких предложений без последующей кровной мести не отвергают. И неважно, сколько Даэрос выпил в кухне, пока нагружали его поднос, и перед тем, как он, наконец, закусил яблоком тот орех.
Полутемный небрежно опростал более-менее вместительное блюдо, попросту стряхнув его содержимое, не глядя, меж зубцов башни и вытер салфеткой «братский сосуд». Не успел Нэрнис ахнуть и закусить, как в блюдо хлынула струя красного как кровь вина. Чаша перешла с рук на руки не менее четырех раз, прежде чем Даэрос, истинно по-братски, сунул Нэрнису в рот какую-то траву. Кажется, все-таки салат. С лимоном. Все-еще-благородный Аль Арвиль закусил и смирился с тем, что у него опять появился старший брат. Причем, рядом. Но зато такой, какого нет ни у кого в мире! Полу… в общем, невиданно пополамчатый. Да! Не называть же его полутемным, когда он сам себя именует полусветлым. По-по-лам-чатый! Только произнести трудно, но звучит необидно.
— Слушай, Нэрьо! Теперь я могу называть тебя так. А ты можешь называть меня…
— Даэр, я все понимаю! — Нэрнис расчувствовался. Это был все-таки новый и диковинный брат, а не какой-то там самый обычный гениальный Светлый Живописец!
— Ага, только не слушаешь! Так вот… Плащ мы будем кидать. Кто кидает, решит жребий.
— Кто решит?!
— Да, неважно! Вышвырнем этот плащ, но так, чтобы он попал в Ткань Предела.
— Это возможно?
— А почему нет? Кинем веером, чтобы развернулся! Чтобы была видна вся красота! Кто потом скажет, что это был недостойный дар? Дар Пределу!