Предел зла
Шрифт:
После этого Марина поспешила на квартиру к Лорику со Страшным. Они были дома и, как всегда, обозленные на весь белый свет. Денег у них не было, ширнуться до сих пор не удалось, поэтому и агрессия их еще больше усиливалась. А тут появился и объект для выброса этой агрессии.
— Принесла бабки? — с порога спросил Лорик, увидев за дверью Марину.
— Бабки будут, миленький, — ласково проговорила Марина, заискивающе заглядывая Лорику в лицо.
— Когда? — безапелляционно уточнил он.
— В пятницу будут. Точно будут. Только их достать
— Вот пойди и достань, — повернулся к ней спиной Лорик.
— Я сама не смогу, нужно, чтобы вы это сделали.
— Чо сделали? — спросил, выходя из комнаты, Страшный. — Чо ты тут гонишь, не пойму? То есть бабки, то нет… Башку, что ль, пробить?
Он замахнулся для удара, Марина присела и быстро-быстро заговорила:
— Янка в пятницу деньги повезет, десять штук баксов. Надо просто вам встретить ее утром в субботу и отобрать их, вот и все! Это же совсем просто!
Она расширившимися, испуганными глазами смотрела на обоих наркоманов, надеясь только, что они ей поверят и не станут избивать, Лорик со Страшным переглянулись. Страшный рывком поднял Марину с пола и подтолкнул к комнате.
— Давай побазарим, — сказал он, усаживаясь на стул.
Марина, облегченно вздохнув, начала рассказывать подробно…
…Это потом выяснилось, что весь треп Яны оказался просто трепом. В ее сумке не оказалось никаких денег, а в карманах жалко бренчали четыре рубля. Озверевшие Страшный с Лориком принялись избивать ее, не обращая поначалу внимания на ребенка.
На несчастье Яны, в это субботнее утро из города в Большие Дурасы ехало мало пассажиров. К тому же, со слов Канарейкиной, наркоманы знали, что возвращается она всегда через лес. Дело в том, что Большие Дурасы раскинулись довольно обширной дугой вокруг леса, и автобусная остановка располагалась на одном конце этой дуги, а дом Яны находился на другой. Можно было обходить лес, но это было очень далеко. И Яна всегда предпочитала кратчайшую дорогу, то есть по прямой через лес.
Наркоманы, следившие за ней от автобусной остановки, выбрали момент и решительно приблизились. Яна поначалу нисколько не испугалась, а просто сильно удивилась. Потом, видя тупые и злобно настроенные лица, начала медленно понимать, что ее дело, кажется, плохо. Сказывалось к тому же еще и раздражение от бесполезной поездки в город, обида на Шатрова, который в очередной раз отказался субсидировать ее существование.
— Так, короче, давай бабки гони по-хорошему, — начал Страшный.
— Какие бабки, вы о чем, мальчишки? — Ковалева, помня, что рядом находится ребенок, попыталась разрулить ситуацию более-менее мирно.
— У тебя бабки есть, ты нам должна. Забыла, что ли? — ощерился Лорик. — Так мы напомнить можем.
— Я помню все, но сейчас денег нет, — снова попробовала улыбнуться Ковалева, однако страх медленно заползал внутрь нее.
— Как это денег нет? — грубо схватил ее за руку Страшный. — В лифчик, что ли, затарила? Сейчас я посмотрю.
— Да отстань ты, говорю
В ответ Лорик хлестко ударил ее по лицу. Девочка, испуганно таращившая до этого времени глаза, заплакала и закричала:
— Ма-ма!
— Это еще кто тут пищит? — недовольно скривился Лорик.
— Дочь это моя… Мальчишки, да вы что, я все помню! Что заработала, все ведь вам отдавала, — затараторила Ковалева. — Вот на работу выйду на следующей неделе, тогда будут деньги.
— Сейчас надо, — невозмутимо парировал Страшный. — Давай сюда зелень, сука!
И, разорвав на Яне кофточку, полез под лифчик.
Яна отчаянно стала бить его по лицу, она вышла из себя и начала бешено ругаться. Маленькая Лиана забилась в истерике.
— Ма-ма! Ма-ма!
— Я тебе сейчас покажу маму! — Лорик размахнулся и ударил девочку по лицу ногой.
Сразу же выступила кровь, а девочка отлетела метра на два и упала.
— Заткнулась, что ли, эта козявка? — удовлетворенно переспросил Страшный.
— Да, п..ец ей, — равнодушно бросил Лорик.
— Ах вы, сволочи, ах вы, дерьмо такое! — со слезами на глазах Яна остервенело бросилась на наркоманов.
Наградив их как могла тумаками, она отскочила и встала в боевую позу, защищая неподвижно лежавшую дочь. Но это было, увы, запоздалое и последнее проявление материнских чувств Яны Ковалевой в этой жизни. Страшный вытащил заточку. Лорик изловчился и ударил ногой Яну в живот. Воспользовавшись тем, что Ковалева согнулась, Страшный всадил заточку ей в горло. Яна на мгновение застыла, а потом начала медленно оседать на землю.
Потом Лорик со Страшным торопливо обыскали ее. Не найдя ничего, кроме четырех рублей, они прошипели все известные им ругательства и злобно пнули по очереди труп Яны. Тут подала голос девочка, которая начала приходить в сознание.
Лорик со Страшным переглянулись и поняли друг друга. Взбешенные тем, что они остались сегодня ни с чем, что они не смогут совершить очередной шаг на пути к смерти, они решили принести в жертву невинное существо. Страшный подскочил к девочке и остервенело всадил и ей заточку в маленькое горлышко. Потом они тупо наблюдали, как у девочки пошла изо рта кровь.
— Надо ее отнести к мамаше, пускай вместе отдыхают, — произнес спустя некоторое время Страшный и отволок маленький трупик к мертвой матери. — И вообще, надо за кусты их бросить.
Когда все было кончено и трупы кое-как были оттащены за кусты, Страшный скорчил брезгливую гримасу:
— Бл…. рубашку кровью испачкал.
— Ничего, рубашка темная, не очень видно, — успокоил его Лорик и сплюнул. — Пошли, на автобус опоздаем.
Они встретили Марину ночью, когда она возвращалась после довольно удачно отработанной смены.
Вывернули из подворотни и, схватив под руки с обеих сторон, поволокли к гаражам…
— Ты чо, сука? — прошипел Страшный, изо всех сил двигая кулаком в глаз Марине.