Предел зла
Шрифт:
— Но ведь это правда, — заметил Дмитрий Александрович.
— Что правда? — выходя из себя, воскликнула Илона. — Что он спал с этой женщиной четыре года назад? Мне плевать на это! Он женится на мне, а не на ней, а что там было когда-то, меня не интересует!
Мало ли кто у меня был! Не желаю думать о прошлом!
— Я этого и не говорю. Как раз наоборот, я советую тебе подумать о будущем, — настоятельно произнес Болдырев.
— Илона, я, пожалуй, пойду, — поднялась с дивана Даша. — Созвонимся.
— Давай, — не глядя на подругу, махнула рукой Илона.
Когда они остались одни, Болдырев
— Надеюсь, ты не думаешь, что я могу желать зла собственной дочери? Я тебя предупреждаю, Илона, подумай как следует. Зачем тебе этот Шатров? Ты же его не любишь!
— Какая чушь! — фыркнула Илона. — И что с того?
— Хорошо, рассмотрим этот вопрос с точки зрения выгоды. И с этой точки зрения можно найти более подходящую партию. Более серьезную и достойную. Да, сейчас тебя привлекает его нестандартный имидж, да, он интересный человек и мне, кстати, симпатичен, но видеть его в роли своего зятя, знаешь ли, не хотелось бы.
— Почему? — упрямо спросила Илона.
— Потому что это не тот человек, который тебе нужен! — еле сдерживая себя, проговорил Дмитрий Александрович и попытался отшутиться:
— Знаешь же, имидж — ничто… А жить придется с человеком.
— Господи, папа, ну что у тебя за дремучие представления? Ты еще заведи эту шарманку типа «вот в наше время…».
— Не ерничай! — перебил ее отец. — Я прекрасно знаю, что ты человек легкомысленный и пустой. Что тебе в голову постоянно приходят какие-то бредовые идеи. В этом смысле вы с Шатровым, кстати, очень похожи. Но имей в виду — рано или поздно он тебя просто бросит Или тебе надоест, и ты его бросишь. И то и другое, как говорится, не есть хорошо. Потому и прошу еще раз подумать. Господи, ну что за ребячество? Когда ты только повзрослеешь, а?
— Да что ты так на него взъелся? — не выдержала Илона, переходя на крик. — Это в конце концов мое дело! Я взрослый человек!
— Только по паспорту, — ответил Болдырев. — По поступкам этого что-то не скажешь.
— Ты меня что, оскорбляешь? — встала в позу Илона.
— Я просто пытаюсь тебя вразумить, — вздохнул отец, устало глядя на дочь. — А ты почему-то воспринимаешь мои слова враждебно.
— Потому что ты несправедлив! Ты предвзято относишься к Геннадию!
— Илона, ну вспомни, какое впечатление ты произвела на Костю Радченко! Разве чета ему этот Шатров? Отец — серьезный политик, и скорее всего он будет у нас через три года губернатором. Это самый подходящий вариант, и тебе Костя, по-моему, тоже понравился.
— Ну да, ничего, — вяло ответила Илона. — И что?
— А то, что за ним стоят серьезные, деловые люди с положением. А Генка что? Ну посвистывает там какие-то песенки, так ведь это закончится очень быстро. И кто о нем вспомнит? А ведь все твои чувства к нему только и держатся на его весьма шаткой популярности. О нем даже и так называемые поклонники, которые сейчас визжат от восторга, не вспомнят через пару лет. Тем более что он уже далеко не мальчик. В конце концов, у тебя куча поклонников, и среди них есть весьма достойные. Многие с радостью станут ухаживать за тобой. Не нравится Костя, найду тебе другого. Понимаю, тебе просто скучно.
Ну развейся, отдохни. Хочешь поехать куда-нибудь в круиз? Это будет подарок от меня. Ну нельзя же, в самом деле,
— Не хочу! — отрезала Илона. — И перестань меня уговаривать! Поеду в Индонезию, я уже решила.
— Решила назло мне? — не сдавался Болдырев. — Почему ты всегда упрямишься там, где это совсем не нужно? Кому и что ты пытаешься доказать?
— Да ничего я доказывать не пытаюсь! Я просто хочу быть счастливой!
— Так и я хочу того же самого! — всплеснул руками Дмитрий Александрович. — Но подумай сама, что ты говоришь! Разве ты сможешь быть счастлива с таким мужчиной, как Шатров? Тебе нужен кто-то посерьезнее, посолиднее… А этот все в мальчика играет.
— Знаю я твоих серьезных! — отрезала Илона. — Меня от них тошнит. Ты что, думаешь, я хоть с одним из них была счастлива? Еще Вована Потапова вспомни, короля автостоянок. Ты и про него когда-то говорил, что он человек серьезный.
— Это когда было-то!
— Но это было! А сейчас, когда криминалу хвост поприжали, где этот Вован — в жопе вонючей!
— Илона, да что с тобой, как ты смеешь так разговаривать с отцом?
— Отстань, папуля, — скривилась Илона. — Шатров, хоть у него и ветер в голове, по крайней мере, не такой напыщенный индюк, как все эти твои чиновнички. И хватит об этом!
— Ну я вижу, что по-хорошему ты ничего воспринимать не хочешь! — не выдержал Болдырев. — Ладно! Тогда я заявляю тебе категорически — я против этой дурацкой свадьбы! Я всегда был против, а теперь я говорю открыто об этом!
— Это твои проблемы, — равнодушно пожала плечами Илона.
— Что? — взвился Дмитрий Александрович. — Ты и так позволяешь себе слишком много!
— Я так хочу! — огрызнулась Илона. — Можешь протестовать сколько хочешь, я своего решения не изменю.
— Ах вот как? — раскрасневшись, закричал Болдырев. — Хорошо же, я покажу тебе самостоятельность! Имей в виду, выйдешь за этого дурака — не получишь ни копейки! Даже не рассчитывай на мою помощь!
— Ну и не надо! — зло поблескивая глазами, выкрикнула в ответ Илона. — Без тебя обойдемся. У меня, между прочим, и у самой деньги есть. И вполне достаточно. Я, слава богу, зарабатываю. И Геннадий тоже. Так что нам твоя помощь не нужна. А если ты сейчас начнешь пугать меня тем, что не придешь на нашу свадьбу, так из-за этого никто не расстроится!
Это даже еще лучше, никто нервы трепать не будет и праздник портить!
Дмитрий Александрович, окончательно ошарашенный словами дочери, некоторое время стоял неподвижно, вглядываясь в искаженное злобой лицо Илоны, затем развернулся и молча вышел из комнаты, аккуратно закрыв за собой дверь.
Илона, выругавшись вслух, вернулась в кресло, взяла со стола газету со статьей и стала нервно ее перечитывать. Потом скомкала листы и с раздражением отшвырнула их подальше. Затем взяла журнал с изображением приглянувшегося ей платья, еще раз взглянула на него и принялась нажимать кнопки на телефонном аппарате.