Предел желаний

Торп Кей

— Итак, если ты мне как-нибудь скажешь, что у тебя болит голова, я пойму, что ты имеешь в виду, — сказал он, касаясь губами ее ладони.

Осторожное прикосновение губ к чувствительным местам на коже возбуждало. Зои ощутила, как в ней снова растет желание. Возбуждение усилилось, когда Алексис нежно поцеловал подмышку, легкими прикосновениями губ прошелся по выпуклости груди, нежно взял сосок в рот, поиграл с ним языком, легонько пососал.

Она потеряла чувство времени и пространства и знала только его руки

и губы. На ее теле не осталось ни одного дюйма, до которого они бы не дотронулись, ни одного уголка, который бы Алексис не поцеловал или не погладил.

Он вошел в нее медленно — о, так медленно на этот раз, — извлекая максимум удовольствия для них обоих. Их соитие показалось Зои остановившимся прекрасным мгновением, именно такого — полного и абсолютного — слияния с любимым мужчиной хотела она. Полностью принадлежать ему — и ничего более.

Отдыхая после всего, она неожиданно посмотрела на Алексиса широко открытыми глазами. Тот вопросительно взглянул на нее.

— В чем дело?

— Мы… ты не принял мер предосторожности, — выдавила она.

— Я был слишком увлечен, чтобы думать об этом. К тому же, мне кажется, опасность зачатия мала. Я нахожу затруднительным соблюдать предосторожность, когда ты приходишь ко мне такая, как сегодня…

— Тогда я буду вынуждена предохраняться.

Алексис лег на спину, подложив под голову руку. Когда он заговорил опять, голос звучал резко:

— Временами мне кажется, что ты совсем не хочешь иметь детей.

— Это неправда! Я просто не хочу быть на пятом месяце беременности до того, как мы узаконим наши отношения, если мы вообще это сделаем…

— Ты хочешь сказать, что продолжаешь сомневаться?

— Да. — Зои села, обхватив колени руками. — Нас связывает только… это. Я не уверена, что этого достаточно.

— Этого должно хватить. И объявление о свадьбе уже сделано.

— Можно все отменить.

— Нет, все так и останется, я не могу допустить…

— Ты не можешь допустить! Но я тоже имею свою голову на плечах, если ты еще не заметил…

— Очень изменчивую, однако. Скажи мне, почему ты пришла сейчас сюда, если в твои намерения входило отказаться от нашего решения?

— Как я уже говорила, женщины больше, чем мужчины, поддаются страсти. И у меня нет никаких намерений, просто мне хочется большей осмысленности наших отношений.

— Я стою на своем. Ты тоже, надеюсь, сдержишь слово. Что же я еще должен сделать, чтобы убедить тебя?..

Сказать наконец, что любишь меня! — подумала про себя Зои.

Но этого так и не случилось.

Алексис не предпринял ни единой попытки остановить ее, когда она встала с кровати. Дрожащими руками Зои набросила на себя шаль. Ее ночная рубашка лежала где-то неподалеку, но она не могла заставить себя искать ее. Покидая каюту, Зои даже не взглянула на Алексиса, который продолжал лежать на постели.

Снаружи

было холодно, небо затянуло тучами, и дул сильный ветер. Видимо, надвигался шторм, о возможности которого их предупреждал капитан. Зои поплотнее завернулась в шаль. Она удивилась, заметив, что нет другой яхты. Они что, решили сняться с якоря в самое неподходящее для плавания время? Но какое ей до всего этого дело, зло подумала Зои и юркнула к себе в каюту.

Когда она проснулась в половине восьмого, шторм уже прошел, однако море оставалось неспокойным, и их отплытие откладывалось на несколько часов.

— А где же другая яхта? — спросил Дэвид, когда все собрались на завтрак. — Никто не знает, во сколько она отчалила?

— В половине третьего, — ответил Алексис — Так, во всяком случае, сказал Деметрис. — Его глаза встретились на мгновение сглазами Зои. — Я сам точно не знаю.

— Интересно, что заставило их сняться с якоря в такой час? — недоумевал Дэвид.

Алексис пожал плечами.

— Видимо, желание побыстрее добраться доследующего порта.

— Им это удалось? — спросила Зои, привлекая к себе внимание.

— Вряд ли. Скорей всего, они находились в открытом море, когда шторм застиг их. А почему такая забота? — Алексис удивленно посмотрел на нее.

— Чувство локтя, я полагаю, — ответила Зои. — Там на борту было несколько англичан.

— Все англичане, — поправила Криста. — И все мужчины. Хотя прошлую ночь они провели с какими-то девочками. К счастью, те вовремя перебрались на берег.

Дэвид посмотрел на нее с интересом.

— Откуда ты все это знаешь?

Криста засмеялась:

— Да они пригласили меня к себе на вечеринку, когда я гуляла по палубе перед ужином. Заверили, что с ними будет гораздо веселей. Еще они хотели, чтобы я взяла с собой «рыжеволосую красавицу». — Криста с улыбкой обратилась к Зои: — Они по возрасту подходили больше тебе, чем мне.

Как и Дэвид, Алексис нашел сообщение coвсем не забавным. Он выглядел очень мрачным. Позже Криста сказала Зои с сожалением:

— Я забыла, какими гордецами и собственниками являются мои соотечественники. Мысль о том, что некто посмел бы фамильярничать с тобой, недопустима для Алексиса. Даже хорошо, что яхта отплыла. Иначе он чувствовал бы необходимость пойти туда и отомстить.

Зои вполне допускала это. Для Алексиса гордость важнее всего.

Часам к одиннадцати небо расчистилось, ветер стих и, хотя волны оставались еще высокими, «Хестия» снялась с якоря. Качка вызывала у Зои приступы тошноты, которые она безуспешно пыталась побороть. Когда всех позвали на ленч, она осталась лежать в кровати. София зашла к ней несколько позже и удивилась, увидев ее состояние.

— Я думала, ты просто хочешь побыть одна, — извинилась она, — и не подозревала, что тебе так плохо.