Предел прочности

Ланская Екатерина

– Хорошо, скоро нарисуем ей платёж, в прямом и переносном смысле. Как дела на работе? – поинтересовался Егор.

Он отворил дверцу холодильника и начал выкладывать на полки продукты, отпуская весёлые комментарии по поводу содержания их продуктовой корзины.

– Если ты о себе, то пока нечем порадовать,– ответила Ульяна.– Начальник отложил твою выставку на неопределённое время. Сказал, что пропускает вперёд более раскрученные имена и тех, за кого заплатили спонсоры. Но мы же, как всегда, что-нибудь придумаем?

Чтобы

скрыть неискренность, она подошла к окну и мечтательно засмотрелась вдаль, хотя череда типичных домов-коробок в спальном районе не была похожа на тот пейзаж, о котором она давно и безрезультатно грезила.

– Да, у меня есть пара заказов, на аренду соберём, но зато потом как бомбанём моими художествами,– успокоил Егор, который подошёл к ней со спины, ласково обвился руками вокруг её тонкой талии и тяжело вздохнул.– Я иногда думаю, почему ты выбрала именно меня? Наверное, я не самый красивый и уж точно не самый богатый…

– Даже не знаю, что тебе на это сказать,– отозвалась Ульяна, искусно изобразив игривую безмятежность.

Она теснее прижалась спиной к груди мужа, но вместо ожидаемого тепла ощутила неприятный холодок, спустившийся вниз по позвоночнику. На, казалось бы, простой и понятный вопрос у неё не было ответа. В том, что она любит Егора, у Ульяны сомнений не возникало. Только она уже не была уверена в природе этих чувств: безудержная страсть и романтика постепенно отошли на второй план, а рай в шалаше с каждым днём всё больше угнетал, вызывая раздражение.

– Мама вчера узнала народный рецепт от какой-то из своих многочисленных знакомых, обещала тебе на электронку сбросить. Уля, ты только не обижайся, в любом случае от трав хуже не станет.– Егор поцеловал Ульяну в макушку, стараясь рассмотреть её реакцию в зеркальном отражении окна.– Уль, извини, мама предупреждала, что ты обидишься, но я, как всегда… бегу впереди паровоза.

– Какие могут быть обиды, мы все одинаково хотим этого малыша…

Глава 3

То ли от неожиданного порыва ветра, то ли от горьких воспоминаний на глаза Ульяны наворачиваются слёзы, заставляя её часто моргать. Беременность внесла определённые коррективы в привычный образ жизни Ули, из-за усилившейся плаксивости ей пришлось временно отказаться от всех косметических манипуляций с глазами, и ресницы уже несколько месяцев не представляют собой изогнутый пушистый веер, к которому она привыкла за долгое время.

– Но ничего, природная красота всегда была в моде,– смело произносит вслух Ульяна, пребывая в полной уверенности, что её женская привлекательность ничуть не пострадала.

Она бережно кладёт руки на округлившийся живот, который при её хрупкой комплекции выглядит гораздо внушительней и не соответствует реальному сроку беременности. «Вот рожу, и жизнь снова наладится. Миша выгонит взашей всех своих девок, если они, конечно, не плод моего воображения.

Я приведу себя в форму, и всё возвратится на круги своя»,– подбадривает себя Уля, гладит длинные блестящие волосы, всё ещё надеясь, что в ближайшее время ей не придётся вести борьбу за их густоту. Она уже успела вычитать на женских форумах такое количество страшилок, что прекрасно выглядящие многодетные мамочки со страниц журналов кажутся ей нереальными инопланетянками, существующими лишь в красочных фотосессиях.

Уля грустно вздыхает, вспоминая, как когда-то Михаил называл её зеленоглазой богиней красоты и заваливал другими комплиментами, на которые он тогда не скупился. В то время он ни на что не скупился…

– Неужели кто-то может искренне предпочесть ветхий шалаш, когда рядом достраивается белокаменный дворец со всеми удобствами? – задаётся вопросом Ульяна и по неизвестным причинам резко поворачивается к своему молчаливому соседу, желая услышать мнение обычного человека, не избалованного роскошью, но Дровосек никак не реагирует на её обращение.

«Всё-таки немой»,– решает она и украдкой его рассматривает. Не вдаваясь в длительные размышления, Уля приходит к заключению, что новый знакомый, скорее всего, занят внутренней отделкой какого-нибудь близлежащего особняка, где дизайн предполагает использование исключительно природных материалов. Залюбовавшись на его отточенные движения, она простодушно удивляется тому, что здоровяк с большими ручищами так филигранно расправляется с твёрдой древесной корой, умудряясь не повредить обнажающуюся сердцевину.

«Вроде приличный, спокойный мужчина. И явно не маньяк. Чего я так испугалась? Да, вышел из моего "любимого" леса, да, немного потрёпан тяжёлой работой, но это же не повод сходу записывать его в беспощадные убийцы. Тем более случайный человек не может попасть на охраняемую территорию посёлка, а я почему-то об этом вспомнила только сейчас. Но нет худа без добра, вот и нашлись свободные уши, о которых я так давно мечтала, и можно быть уверенной, что дальше этого пригорка сказанное не распространится,– степенно рассуждает Ульяна, а Дровосек, будто почувствовав её внимание, поворачивается на пеньке, являя ей свою широкую спину.– Бред… Токсикоз нещадно косит даже самые стойкие экземпляры. Уля, пора домой к сериалам, тёплым пледам и невкусным яблокам».

Аккуратно поднявшись со скамейки, она доверительно обращается к трудолюбивому мастеру:

– Я теперь буду часто сюда приходить, надеюсь, что вы не будете против вновь побыть пару часов джентльменом.

Уже не ожидая от него ответа, Ульяна размеренной походкой направляется в сторону дома. Несмотря на то, что ей вновь пришлось пропустить через сердце болезненные воспоминания о недолгом семейном счастье с Егором, эта вылазка на природу ей даже нравится, она чувствует прилив сил, которых ей так недостаёт в последнее время.