Предел прочности

Королькова Наталья

— А чтобы были.

Марат отошел от меня на несколько шагов, и я услышала, как у него зазвонил мобильник.

— Да. Спасибо. Я все понял. С меня причитается. Поехали, здесь недалеко, — это он уже мне. — Доставлю тебя до места с ветерком.

С ветерком это мягко сказано, меня чуть не сдуло с мотоцикла, и это не смотря на то, что я сидела за спиной Марата. Это ж с какой скоростью Марат гнал мотоцикл, да еще и в черте города? А если мы на кого-нибудь наедем?

— Марат, мы никуда не опаздывали, — все же упрекнула парня, после того, как мы остановились. —

Зачем было так гнать?

— Ир, ты что? Скорость это же круто. Такой драйв, возбуждение, внутренняя энергия, дающая чувство восторга и удовлетворенности. Как можно не любить скорость?

— Гонять надо в отведенных на это местах, но не по городу же.

— Так по городу самое оно, постоянно появляются новые препятствия, которые надо объезжать и обгонять, а на треке скучно. — Данную реплику Марата, оставила без комментария, так как поняла, что переубедить его у меня не получится.

— Какая квартира?

— Восьмая. Может, не пойдешь? — предпринял Марат очередную попытку отговорить меня.

— Пойду, — буркнула упрямо.

Заметив, что к подъезду подходит молодая женщина с коляской, поспешила к входной двери. Помогая завезти коляску, вместе с женщиной зашла в подъезд.

Восьмая квартира оказалась на первом этаже. Идя по длинному коридору, я отчетливо слышала звук своих шагов, а так же болезненное биение сердца.

"Скажу, что девушка оставила сумочку в кафе, суну ее в руки тому, кто откроет дверь и сразу же убегу, сославшись на то, что мне некогда. Только тогда возникал вопрос, откуда я узнала адрес? Может лучше сказать, что девушка, моя подруга, и что она забыла у меня свою сумочку, только вот я имени девушки не знала, а значит, версия с подругой отпадала. К тому же дверь может открыть вовсе не и не бабушка и что тогда? Сказать тому, кто откроет дверь: "Я точно знаю, что данная вещь принадлежит кому-то из вашей семьи, так что возьмите".

— Бред, — стоя у двери, рука так и не поднялась нажать кнопку звонка.

— Девонька, ты к нам? — Ко мне приближалась женщина лет семидесяти.

— Вы из восьмой квартиры?

— Да.

— Возьмите, — протянула ей сумку. — Она принадлежит вашей внучке.

— Что с ней? — Женщина схватилась за сердце.

— Ничего, — попыталась обойти женщину, двигаясь в сторону выхода.

— Вот ведь непутевая, — стала причитать она, причем не тихо, а на весь подъезд. — Говорила ведь я ей, что ее разгульная жизнь до добра не доведет и вот, дожила. Машкины вещи люди на улицах находят. А саму мне ее теперь где искать, в морге?

— Да что вы такое говорите? С Машей все в порядке, — попыталась я успокоить женщину.

— В порядке? — В глазах женщины блеснули слезы. — Тогда где она?

— Я не знаю.

— Сумку она у тебя забыла или ты ее нашла?

— Нашла.

— А если нашла, то с моей внучкой что-то случилось, потому что она не имеет привычки разбрасываться своими сумочками.

— И все же мне кажется, что вы напрасно так волнуетесь, — меня уже трясло. Я уже и сама была не рада, что решила занести эту сумку именно по этому адресу. Если бы я

знала, что бабуля не обрадуется, а наоборот расстроится, напридумывав себе Бог знает что, то ноги бы моей здесь не было, наверняка в телефонной книге Марии были и другие контакты.

— Как же так? До чего дошел мир, — женщина меня словно и не слышала, продолжая находиться на своей волне и причитать на весь подъезд. — Бабки внуков своих переживают. За что мне такое наказание? Почему я дожила до такого дня? Бедная моя, бедная моя несчастная Машенька.

Исхитрившись и сунув в руки женщине сумку, поспешила покинуть дом.

— Ну и как все прошло? — полюбопытствовал Марат, протягивая мне шлем.

— Лучше не спрашивай, — отмахнулась от Марата. Рассказывать произошедшее в подъезде, не хотелось, тем более что Марат изначально был против моей затеи возвращать хозяевам сумки.

— Ладно, не хочешь делиться подробностями, не надо, и без того по твоему перекошенному лицу вижу, что ничем хорошим твоя затея не закончилась.

— Поехали, — я не собиралась и дальше выслушивать насмешки Марата.

— Как скажешь.

Во мне то ли что-то умерло, то ли отключилось, теперь я воспринимала происходящее, словно со стороны. Будто и не я вовсе вырвала, последнюю на сегодняшний день сумку из рук у идущей по тротуару женщины. Она в отличие от предыдущих двух не кричала, не орала и проклятиями вслед не сыпала.

Зато я сама себя и ругала, и даже "голову пеплом посыпала". А еще я мысленно просила прощения сразу у всех, кто от меня сегодня пострадал. Я просила прощения, уверяя, что я не со зла все это натворила, что меня заставили, что я тоже жертва обстоятельств. Только вот легче от этого не становилось.

— Все, — Марат остановился в одном из дворов. — Мы с тобой выполнили то, что просили похитители. Что теперь?

— Они позвонят, — ответила унылым голосом, открывая очередную сумку и рассматривая, что в ней лежит.

— Ира, это то о чем я думаю? — вкрадчиво поинтересовался Марат.

— Прости, но чьи бы-то ни было мысли я читать не умею, — произнесла тихо, догадываясь, что именно могло прийти парню в голову.

— Ира, только не говори, что ты собралась еще раз наступить на одни и те же грабли.

— В таком случае я промолчу. — В сумочке помимо всякой ерунды, я обнаружила кошелек, телефон и паспорт. А значит здесь без вариантов, я обязана была вернуть и документ и деньги. В кошелек заглядывать не стала, а какой смысл пересчитывать чужую наличность?

— Без комментариев, — всплеснув руками, Марат повернулся ко мне спиной. — Горбатого могила исправит.

— Подбросишь? — По сути, Марат не обязан был со мной никуда ехать.

— Конечно, подброшу, но после этого едем развлекаться, потому что я больше не намерен видеть твое мученическое лицо. Обещаешь провести со мной вечер?

— А если меня попросят еще что-нибудь сегодня сделать? — Идти куда бы-то ни было, а тем более развлекаться, да еще и с Маратом никакого желания не было. Мне хотелось забиться в какой-нибудь уголок и предаться унынию.