Предел Доминирования
Шрифт:
— После чая я попытаюсь снова, — пообещала она. — Который сейчас час в Ирландии?
— Хммм, разница в восемь часов. Поскольку здесь чуть больше часа, то дома — немногим больше девяти утра. Именно поэтому я проснулся и позвонил.
— Па не пользуется компьютерами, — поддразнил Лиам.
— Мы совершенно с ним не ладим, — кипятился пожилой человек.
— Я мог бы показать тебе, па. Это не сложно.
Дункан покачал головой.
— Я слишком стар для этого, мальчик. Лучше всего у меня получается работать в саду. Я безумно счастлив с почвой и растениями.
— Ты все еще
— Да, когда погода благоприятная.
— Держу пари, ваши овощи лучше магазинных, — заметила Рейн.
— Самые лучшие, девочка. — Он выглядел таким умилительно гордым. — Я выращиваю томатов «бычье сердце» и стручковой фасоли больше, чем мама и я сможем съесть, поэтому излишками она делится с семьей. А остальное раздается соседям и друзьям.
— Уверена, все это ценят. — Рейн улыбнулась. — Я бы с удовольствием посмотрела на ваш сад.
— И ты это сделаешь. Просто пусть этот безобразник привезет тебя домой… — Он кивнул в направлении Лиама.
— Я подумываю об этом, па. Знаешь, его сад знаменит. Сад и семья — его любимые объекты. Проходи, садись. Он все расскажет тебе о нем. — Лиам поднялся и уступил Рейн место, а сам стал разгружать посудомоечную машину.
Пока Рейн усаживалась на стул, он незаметно скользил по ней взглядом. С его отцом она была немного застенчивой. И это понятно, поскольку опыт с ее собственным был просто ужасным. Помимо этого, в связи со всеми происходящими событиями, было очень мало времени, чтобы пообщаться, кроме как за столом. Но Лиаму не нужно было беспокоиться. Его папа стал экспертом по ее подбадриванию.
Вскоре они общались, словно были давними знакомы. Она выглядела расслабленной и поглощенной беседой. Его девочка даже рассмеялась, когда па вытащил бумажник и из него выпали фотографии его внуков. Когда отец послал ей стеснительный взгляд и сказал, как сильно он по ним скучает, Рейн положила свою руку поверх его. Па оценил жест, улыбнувшись и пожав ее тонкие пальчики.
Затем какая-то эмоция промелькнула на ее лице. Лиам увидел, как в глубине ее глаз погасли счастливые огоньки. Она занервничала, высвободила руку и встала.
У него занялось сердце, и Лиам, направившись к ней, послал отцу извиняющий взгляд. Па остановил его.
Задержав дыхание, Лиам отступил и наблюдал.
— Рейн? — позвал отец.
— Простите. Я знаю, что вы совершенно не похожи на моего отца, но… — Она вздохнула. — Мне все равно необходимо вернуться в постель. Уже поздно и…
— Посиди еще немного, девочка. Меня не нужно бояться, обещаю. Мне бы хотелось поговорить с тобой еще минутку. Лиам здесь, видишь?
Взгляд ее метнулся туда, где он стоял, рядом с кладовой. Ирландец ободряюще кивнул ей.
Она заколебалась, затем опять медленно присела. Все внутри него кричало, что ему следует подойти к ней, защитить. Но его отец был самым любящим и добрым человеком в жизни Лиама. Она была в безопасности.
Дункан умышленно повернул свой стул так, чтобы оказаться лицом к лицу с Рейн, взял ее за руку и нежно удерживал ее в обеих своих.
— У моей Брин интересный дар. Я даже не делаю вид, что понимаю его, но после всех совместно прожитых лет я знаю, что лучше в нем не сомневаться.
Не говоря ни слова, Рейн просто смотрела на него и хлопала ресницами, в ее глазах отражалось ее сердце.
— Не секрет, что мы ненавидели Гвинет, — сухо проговорил па.
Лиам почесал затылок.
— Вы двое не скрывали этого.
— Она делала тебя несчастным, сын. Этого для меня было достаточно. Ты заслуживал кого-то получше, чем эта вампирша.
— Дела давно минувших дней, па. И вы оба были правы.
Дункан выдал ему печальную улыбку.
— Несколько лет назад, когда он познакомился с Макеном, Брин сказала мне, что поиск счастья у Лиама будет самым трудным из всех наших детей. Прошли годы, появилась и ушла Гвинет, и я забеспокоился, что мой мальчик так и останется один. Затем, спустя немного времени, она обмолвилась о тебе. Брин сказала, что Лиам решил переехать в Лос-Анджелес, чтобы быть с любимыми им людьми. Сказала, что все встало на свои места.
Рейн завладело любопытство.
— Но Лиам ничего не говорил Брин?
— Ни слова.
— Это было закономерно, — припомнил Лиам. — Когда я приехал повидаться, у меня не было намерений переезжать. Потом наступило то утро, когда ты и Хаммер поругались, я попросил тебя остаться со мной. Помнишь?
— Никогда не забуду.
— Думаю, именно тогда я и стал сомневаться. Несколько недель спустя я сказал Сету, что собираюсь вернуться в Нью-Йорк на день Благодарения. А на следующей неделе вместо этого сюда приехал он, и я попросил его присмотреть за своим особняком по возвращении. Я уже купил тебе этот дом. К тому времени я решил, что моя жизнь — это быть рядом с тобой.
— Итак… несмотря на то, что ты ни слова не говорил матери, она все это видела? — Рейн выглядела озадаченной.
Лиам кивнул.
— Она чувствует, когда люди принимают решения, особенно важные решения.
Па кивнул.
— Моя Брин — эмпат и провидица. Она ощущает эмоции других глубже и «видит» все направления: прошлое, настоящее и будущее. Твоего мужчину это тоже затронуло. Из всех наших детей он больше всех похож на нее.
— Блин, па. У Рейн нет нужды выслушивать…
— Нет, есть. — Она непреклонно кивнула.
Дункан усмехнулся и, покачав головой, похлопал руку, которую все еще держал.
— Слышишь, мальчик?
Лиам закатил глаза.
— Но откуда мама смогла узнать, что мы втроем будем вместе, когда никто из нас не был в этом уверен?
— Она не сказала. Но если предположить, то некоторые вещи просто предопределены. — Па улыбнулся Рейн. — Брин сказала, что прежде, чем Хаммер и Лиам привнесли в твою жизнь свет и любовь, в ней было очень много мрака. Позже она рассказывала обо всех страданиях и испытаниях, через которые вы трое прошли, пытаясь подстроиться под жизни друг друга. Однажды, ранним ноябрьским утром, я проснулся и обнаружил ее в радостном настроении, потому что она узнала, что девочка Рейн забеременела.